Право победителя

Ваня уже поздно вечером. На своей веранде. На вопрос, как он тут оказался, Маша, отпаивающая его бочковым рассолом, сослалась на курсантов, которым Олег строго-настрого запретил пить.
Иван закрыл глаза.
«Да чтобы я ещё хоть раз!»
Курсанты оказались по-настоящему ценным приобретением. Причем настолько ценным, что Босс начисто выкинул из головы пару отказников, привезённых им с севера. Четверо пареньков в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет жили на самом дальнем хуторе, потихоньку охотясь, ковыряясь в земле и бегая в Бахчисарай к «мадам», за услуги которой приходилось отрабатывать поисковыми походами по горам и строительными работами. Пацаны все подобрались жилистые, живучие и привыкшие ко всему. Поначалу Ивану было не до них — надо откормить и устроить детей, но потом, познакомившись с новобранцами, он решил сократить их число до трёх, велев Олегу гонять их до посинения.
«Авось кто-нибудь, да отвалится».
Прапорщик с готовностью кивнул и принялся за дело. С утренних тренировок пацаны приползали на подгибающихся ногах, все в синяках от учебных дубинок. После обеда за них принимался Семёныч, ставя молодняк на самые тяжёлые и грязные работы. Курсанты скрипели зубами, падали от усталости, но никто не сдавался. Посмотрев три месяца на эти жуткие издевательства, хозяйка закатила «инструкторам» скандал, а мужу — популярно объяснила, что теперь, когда для этих ребят на горизонте замаячили белые платьица «племянниц» шефа, а также служебная жилплощадь на берегу моря, «эти мальчики скорее умрут, но не отступят». По глазам «мальчиков» было видно, что после таких слов хозяйка для них стала кем-то вроде богини.
Иван плюнул и сменил гнев на милость, повелев выдать всем четверым обмундирование и ботинки. Долгожданную новость бедолаги встретили радостным рёвом, а их командир довольно потёр руки — ЕГО парни не подвели, что было лишним плюсиком в глазах шефа.
Наверху, в доме, раздался счастливый детский визг и топот. Там явно играли в догонялки.
— Ой, малышня… — Маляренко с трудом продрал глаза. Стояло свежее прохладное осеннее утро. С чистым голубым небом и холодным ветром с моря. Иван зевнул, поёжился и побежал в дом.
Две маленькие дальние спаленки бельэтажа занимали теперь два «племянника» — десятилетние Женька и Пашка, и две «племянницы» — первоклашки Надя и Тома. Этих детей Иван не мог отдать никому.
«Они будут жить в моей семье. В моём доме».
Семь старших девочек, в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет, с прошлой недели занимали здоровенный каменный флигель, спешно пристроенный сбоку к дому Ивана. Отчего сам дом, с учётом веранды и крыльца, превратился в настоящую махину тридцати шагов в длину и пятнадцати в ширину. Позади усадьбы, подальше от моря, стояли большие четырёхкомнатные дома Семёныча и Олега и два домика поменьше, в которых жили Саша с Таней и Борис с бывшей учительницей Светланой. Другая учительница, Лера, обосновалась на хуторе, помогая Насте нянчиться с детьми и по хозяйству.
Иван одно время надеялся, что Агрономыч проявит к ней интерес, но тот, печально улыбнувшись, сообщил, что он «человек уже очень немолодой и вполне может обойтись и без женщины, тем более — такой молодой и красивой». Лера, на вкус Вани, была далеко не красавица, но тридцать пять лет разницы — это тридцать пять лет разницы.
Вспомнив об этом, шеф досадливо крякнул. С этой невестой пора было что-то решать, потому что в гости на хутор зачастили все неженатые мужики Бахчисарая. Это могло добром не кончиться, да и Юрка сильно нервничал, принимая в своём доме малознакомых людей.
«Сегодня съезжу, поговорю с ней. Хорошо бы сюда какого-нибудь работника переманить…»
У входной двери по хозяйству ковырялся Франц. Инженер наконец поднялся на ноги и теперь постепенно восстанавливался, занимаясь всеми мелкими работами в усадьбе.
«О! Чем не жених! Блин. Я теперь и об этом должен думать? Кого с кем женихать. Свах какой-то. Тьфу ты!»
Пожелав ему доброго утра, Иван перешагнул через порог.
— Honey! I’m home!
— Дядя Ваня!
Счастливый визг нёсся, казалось, отовсюду. «Я дома».

Плотно позавтракав, Иван полностью и окончательно пришёл в себя. Правда, супруга ехидно ухмылялась, но Маляренко постарался проигнорировать эти взгляды.
— Поеду, к Юре съезжу. С этими гавриками пообщаться нужно. Гнать