Предательство Борна

мгновение, чтобы понять смысл того, что увидели его глаза. Три смерти приняло в себя лежащее на кушетке скатанное одеяло. Он начал разворачиваться.
Однако этой крошечной задержки между действием и ответным действием хватило Борну, стоявшему за дверью, чтобы вонзить Лернеру в шею шприц с сильной дозой общего наркоза. Однако с Лернером было далеко не все кончено. У него было телосложение быка и решимость одержимого. Вырвав шприц у Борна, прежде чем тот успел ввести ему всю дозу, он навалился на него всем своим весом.
Борн нанес ему два удара, а Лернер еще раз нажал на спусковой крючок, и пуля разорвала грудь охранника.
– Что вы делаете? – вскрикнула доктор Павлина. – Вы же говорили…
Вонзив локоть Борну в окровавленную рану, Лернер выстрелил ей в голову. Обмякшее тело доктора Павлиной отлетело в руки Сорайе.
Борн упал на колени. Боль обожгла все нервные окончания, парализовав мышцы. Лернер схватил его за шею, но тут Сорайя швырнула ему в лицо стул, на котором сидела. Ослабив мертвую хватку, которой он сжимал Борна, Лернер отлетел назад, продолжая стрелять, но теперь уже вслепую. Увидев на полу в противоположном углу пистолет охранника, Сорайя подумала было о том, чтобы броситься к нему, но поняла, что ей не позволит это сделать Лернер, который приходил в себя с пугающей быстротой.
Вместо этого молодая женщина метнулась к Борну, подняла его на ноги, и они выскочили из кабинета. Она успела услышать глухие шлепки бесшумных выстрелов, пули расщепили косяк двери рядом с ее локтем, но они уже пробежали по коридору и завернули за угол, спеша к двери черного хода.
Оказавшись на улице, Сорайя то ли швырнула, то ли запихнула Борна на переднее правое сиденье потрепанных «Жигулей», плюхнулась за руль, включила зажигание и, визжа покрышками и разбрасывая гравий, задом рванула со стоянки.
Опираясь на кушетку, Лернер с трудом поднялся на ноги. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать туман, но тщетно. Протянув руку, он выдернул из шеи сломанный шприц. Что за мерзость вколол ему Борн?
Лернер постоял, качаясь из стороны в сторону, словно новичок, впервые попавший в сильный шторм. Ему пришлось ухватиться за столик, чтобы удержать равновесие. С трудом доковыляв до раковины, он сполоснул лицо холодной водой. Однако от этого у него перед глазами лишь все расплылось еще больше. Дышать становилось все труднее.
Пошарив по столу, Лернер наткнулся на маленький стеклянный пузырек с резиновой пробкой, которая протыкается иглой. Схватив пузырек, он поднес его к самому лицу. Ему потребовалось какое-то время, чтобы сфокусировать взгляд на мелком шрифте. Мидазолам. Вот что это было. Наркоз непродолжительного действия, погружающий организм в полудрему. Зная это, Лернер понял, какое ему нужно противоядие. Порывшись в шкафчике, он нашел ампулу эпинефрина, препарата, способствующего выработке адреналина. Схватив шприц, Лернер набрал эпинефрин, выпустил из иголки маленькую струйку жидкости, избавляясь от пузырьков воздуха, после чего сделал себе укол.
Действию мидазолама настал конец. Ватный туман мгновенно растаял в пламени вспыхнувшего в сознании пожара. Лернер снова смог дышать. Склонившись над трупом доктора Павлиной – он нисколько не сожалел по поводу того, что ее убил, – он достал ключи от машины.
Через несколько минут, отыскав дорогу к черному ходу, Лернер покинул здание медпункта. Подойдя к машине доктора Павлиной, он увидел на гравии свежие следы, оставленные машиной, стоявшей рядом. Похоже, водитель очень спешил. Лернер сел в «Шкоду». Следы вели в направлении паромного терминала.
Поскольку доктор Павлина подробно рассказала ему о работе порта Ильичевск, Лернер понял, куда именно направился Борн. Впереди он увидел у причала огромный контейнеровоз. Прищурившись, Лернер прочитал название: «Иркутск».
Он свирепо усмехнулся. Похоже, ему все-таки представится второй шанс выстрелить в Борна.
Капитан контейнеровоза «Иркутск» был бесконечно рад принять у себя на борту генерал-лейтенанта СБУ М.П. Туза и его помощницу. Больше того, он предоставил им лучшую каюту, отведенную для самых высоких гостей, с большими иллюминаторами и отдельной ванной. Белые стены изгибались вместе с корпусом корабля. Пол был деревянный, сильно вытертый. Койка, небольшой столик, два стула, дверь, ведущая к узкому шкафчику для одежды и в ванную.
Скинув пиджак, Борн сел на кровать.
– Как ты?
– Ложись. – Бросив пальто на стул, Сорайя взяла кривую иголку и нитку для наложения швов. – Меня ждет работа.
Борн беспрекословно повиновался. Все его тело было объято огнем. С мастерством профессионального садиста Лернер нанес удар в раненый бок, чтобы причинить максимальную боль.