Предательство Борна

– Куда мы направляемся? – спрашивает его Борн.
– Я вам уже говорил, – отвечает доктор Сандерленд.
В огромное лобовое стекло Борн видит одесский пляж. Видит Фади, который курит, улыбаясь, и ждет его.
– Все было подстроено, – говорит доктор Сандерленд, – с самого начала.
Автобус останавливается. В руке у Фади пистолет. Доктор Сандерленд открывает дверь, впуская его; Фади вбегает в салон, направляет пистолет на Борна и нажимает на спусковой крючок…
Борн проснулся от звука раскатистого выстрела. Над ним кто-то стоял. Мужчина с сизой щетиной, глубоко посаженными глазами и узким покатым лбом.
– А, генерал-лейтенант Мыкола Петрович Туз. Наконец-то вы пришли в себя. – Язык у мужчины заплетался от постоянного пьянства. – Я доктор Коровин.
Какое-то мгновение Борн не мог сообразить, где находится. Он почувствовал, что койка под ним плавно покачивается, и его сердце пропустило удар. Он уже бывал здесь прежде – неужели у него снова провал в памяти?
Но тут воспоминания нахлынули приливной волной. Окинув взглядом крошечный лазарет, Борн сообразил, что находится на борту контейнеровоза «Иркутск», что он генерал-лейтенант СБУ Мыкола Петрович Туз. Он произнес ватным голосом:
– Мне нужна моя помощница.
– Ну конечно. – Доктор Коровин отступил назад. – Она здесь.
Его лицо сменилось лицом Сорайи Мор.
– Товарищ генерал-лейтенант, – бодро произнесла она, – вижу, вам стало лучше.
Однако Борн увидел у нее в глазах беспокойство.
– Нам нужно поговорить, – прошептал он.
Молодая женщина повернулась к врачу.
– Будьте добры, оставьте нас одних, – довольно резко приказала она.
– Ну конечно, – ответил доктор Коровин. – Я схожу сообщу капитану, что товарищ генерал-лейтенант поправляется.
Как только за ним закрылась дверь, Сорайя присела на край койки.
– Труп Лернера сбросили за борт, – тихо промолвила она. – Когда я опознала в нем иностранного шпиона, капитан с радостью пошел навстречу. Больше того, он испытал огромное облегчение. Ему не нужна никакая огласка случившегося, а в отношении компании, которой принадлежит «Иркутск», это справедливо вдвойне. Так что Лернер отправился кормить рыб.
– Где мы сейчас? – спросил Борн.
– До Стамбула остается идти примерно сорок минут. – Борн попытался было сесть, но Сорайя вежливо удержала его за руку. – А насчет того, что Лернеру удалось подняться на борт судна, – тут мы оба сделали упущение.
– У меня такое чувство, будто мы упустили еще что-то, и очень важное, – сказал Борн. – Подай мне брюки.
Брюки были перекинуты через спинку стула. Сорайя протянула их Борну.
– Надо тебя покормить. Занимаясь твоей раной, врач накачал тебя всевозможными жидкостями. Он говорит, через пару часов тебе уже станет гораздо лучше.
– Через минуту.
Борн чувствовал тупую боль от ножевого ранения и в том месте, куда его ударил ногой Лернер. Правый бицепс, проткнутый киркой, был забинтован, но боли здесь не было. Борн закрыл глаза, но на него тотчас же нахлынули воспоминания о Фади, двойнике, Саре и докторе Сандерленде.
– Джейсон, в чем дело?
Он открыл глаза.
– Сорайя, не только доктор Сандерленд копошится у меня в голове.
– Что ты хочешь сказать?
Порывшись в карманах, Борн нашел коробок спичек. Фади прикуривает, протягивает Борну коробок. Этот образ присутствовал в снах Борна, однако это произошло на самом деле. Под воздействием воспоминаний, имплантированных доктором Сандерлендом, Борн вывел Фади из тюрьмы «Тифона». Оказавшись на улице, Фади прикурил сигарету от спички. «Поскольку поджигать в этой дыре все равно нечего, спички мне оставили», – сказал он. После чего протянул Борну коробок.
Зачем Фади так поступил? Это был такой естественный жест, который едва отложился в памяти, особенно в свете того, что произошло потом. И Фади на это рассчитывал.
– Коробок спичек? – спросила Сорайя.
– Тот коробок, который вручил мне Фади на улице перед зданием ЦРУ.
Борн открыл коробок. Он был помят, этикетка расплылась после купания Борна в Черном море.
Единственной уцелевшей частью был нижний слой, от которого отрывались спички. Ногтем большого пальца Борн вытащил железную