Предательство Борна

скрепку, державшую спички на месте. Под ней он обнаружил крошечный продолговатый предмет из металла и керамики.
– О господи, Фади подбросил тебе «жучок»!
Борн внимательно осмотрел предмет.
– Это маячок. – Он протянул его Сорайе. – Выбрось его за борт. Немедленно.
Взяв маячок, Сорайя вышла из каюты. Через минуту она вернулась.
– А теперь перейдем к другим делам. – Борн посмотрел ей в лицо. – Не вызывает сомнений, что Тим Хитнер поставлял Фади всю самую сокровенную информацию.
– Тим не был предателем, – твердо промолвила Сорайя.
– Понимаю, он был твоим другом…
– Дело не в этом, Джейсон. Двойник Линдроса разве что из кожи не вылез, демонстрируя мне документальные подтверждения того, что Тим был предателем.
Борн сделал глубокий вдох, не обращая внимания на боль, которую это ему причинило, и спустил ноги на пол.
– В таком случае с высокой вероятностью можно утверждать, что Хитнер вовсе не был предателем.
Сорайя кивнула.
– Из чего следует, что предатель, по всей видимости, продолжает работать в недрах ЦРУ.
Они сидели в кафе «Кактус», расположенном в квартале к югу от Истикляль-Каддеси – авеню Независимости, в ультрасовременном стамбульском районе Бейоглы. На столе стояли тарелочки с закуской и крошечные чашечки с крепким, густым кофе по-турецки. В воздухе стоял гомон голосов, говорящих на самых разных наречиях, что устраивало их как нельзя лучше.
Утолив голод, Борн после третьей чашки кофе снова начал чувствовать себя наполовину человеком. Наконец он сказал:
– Очевидно, что в ЦРУ нельзя доверять никому. Если достать компьютер, ты сможешь отсюда проникнуть сквозь защиту «Часового»?
Сорайя покачала головой:
– Это не удалось даже Тиму.
Борн кивнул.
– В таком случае тебе придется вернуться в Вашингтон. Мы должны установить личность предателя. До тех пор пока он продолжает свое черное дело, в ЦРУ для врага нет никаких секретов, в том числе и о ходе расследования деятельности «Дуджи». И еще тебе будет нужно присматривать за двойником. Поскольку они оба работают на Фади, возможно, это выведет тебя на предателя.
– Я пойду прямо к Старику.
– Именно этого ты и не сделаешь. У нас нет никаких конкретных доказательств. Ты уже запятналась общением со мной. А Старик любит Линдроса, полностью ему доверяет. Вот почему план Фади просто блестящий, черт побери. – Борн покачал головой. – Нет, обвинив Линдроса, ты ничего не добьешься. Лучший способ действий – держать глаза и уши открытыми, а рот на замке. Я не хочу, чтобы двойник заподозрил тебя в том, что ты его раскусила. Он и так относится к тебе с подозрением. В конце концов, он ведь отправил тебя присматривать за мной. – Покрытое синяками и ссадинами лицо Борна растянулось в мрачной усмешке. – Мы дадим ему то, что он хочет. Ты расскажешь ему, что у тебя на глазах на борту этого судна произошла драка между мной и Лернером, в ходе которой мы убили друг друга.
– Вот почему ты заставил меня выбросить маячок за борт.
Борн кивнул.
– Фади подтвердит, что он покоится на дне Черного моря.
Сорайя рассмеялась.
– Кажется, это уже что-то.
В квартале от «Кактуса» они нашли интернет-кафе. Сорайя заплатила за время, а Борн тем временем устроился за терминалом в дальнем углу зала. Когда Сорайя пододвинула к нему стул, он уже просматривал данные на доктора Аллена Сандерленда. Судя по всему, Сандерленд, автор нескольких книг по проблемам памяти, был обладателем многочисленных премий и наград. На одной из страничек, куда заглянул Борн, имелась фотография видного ученого.
– Это не тот, кто меня лечил, – объявил Борн, изучив снимок. – Фади подменил его своим человеком, которого подкупом или угрозами заставил ввести мне в мозг нейропередатчики, мешающие работе синапсов. В результате одни воспоминания оказались блокированы, зато были созданы другие, фальшивые. И эти воспоминания помогли мне принять двойника за Мартина, после чего чуть не заманили в смертельную ловушку.
– Все это ужасно, Джейсон. Как будто к тебе в голову забрался вор. – Сорайя положила руку ему на плечо. – И как можно бороться с этим?
– Все дело в том, что никак. Я ничего не смогу сделать до тех пор, пока не найду того, кто стоит за всем этим.
Его мысли вернулись к разговору со лже-Сандерлендом. Фотография красивой блондинки на столе, которую Сандерленд назвал Катей. Было ли это частью игры? Раскрыв память, Борн вслушался в интонации голоса Сандерленда. Нет, он был искренен, когда говорил об этой женщине. По крайней мере, она действительно дорога человеку, выдававшему себя за Аллена Сандерленда.
А затем еще его акцент. Борн вспомнил, что определил его как румынский.