Предательство Борна

ничего в этом нет, но… – Он покачал головой. – Когда я оставался один на один с другим человеком, допрашивавшим меня, неким Аббудом ибн Азизом, правой рукой Фади, тот постоянно называл одно и то же имя. Хамид ибн Ашеф.
– Я такого не знаю.
– Да? А мне казалось, я видел это имя в твоем досье.
– Если так, должно быть, речь идет об операции, задуманной Алексом Конклином. Но если я и имел к ней какое-то отношение, то в памяти у меня ничего не сохранилось.
– Мне просто хочется узнать, почему Аббуда ибн Азиза так интересовала та операция. Впрочем, теперь, наверное, я это уже никогда не узнаю. – Линдрос отпил большой глоток воды. Он тщательно выполнял предписания врача: отдыхать и восполнять потерянную жидкость. – Джейсон, конечно, я еще не совсем пришел в себя, но шок уже остался позади. Я знаю, что начальство пропустит меня через целую систему тестов, определяя мою годность.
– Ты вернешься к работе, Мартин.
– Надеюсь, ты понимаешь, что тебе предстоит сыграть в этом ключевую роль. В конце концов, никто не знает меня так, как ты. Так что ЦРУ придется положиться на твое мнение.
Не удержавшись, Борн рассмеялся.
– Вот это будет здорово.
Сделав глубокий вдох, Линдрос медленно выпустил воздух, а вместе с ним и тихий присвист, проникнутый болью.
– Как бы ни сложились дела, я хочу, чтобы ты обещал мне одну вещь.
Борн пристально всмотрелся в лицо друга, стараясь найти в нем малейшие признаки того, что будут искать в нем психологи ЦРУ: свидетельства «промывания мозгов», превратившего Линдроса в бомбу с часовым механизмом, человеческое оружие, направленное на то, чтобы уничтожить управление. Эта мысль не покидала Борна с тех самых пор, как он отправился на поиски друга. Он ломал себе голову, что будет страшнее: найти своего друга мертвым или обнаружить, что он стал врагом?
– «Дуджа» – группировка с жесткой организацией и умелым управлением, причем обладает доступом к практически неограниченным запасам самого современного вооружения. Фади, несомненно, получил образование на Западе. Все это выделяет «Дуджу» среди прочих террористических группировок, с которыми нам приходилось сталкиваться, – продолжал Линдрос. – Завод по обогащению урана – очень дорогостоящее предприятие. Кто может выбросить такие огромные деньги? Я думаю, за этим стоит преступный картель. Наркоденьги из Афганистана или Колумбии. Если перекрыть этот источник, лишить террористов финансирования, это будет означать, что они потеряют возможность обогащать уран, получать современное оружие. Вот самый надежный способ отбросить их назад в каменный век. – Он понизил голос. – В Ботсване я, кажется, вышел на финансовый след «Дуджи», ведущий в Одессу. У меня есть имя: Лермонтов. Федор Владиславович Лермонтов. Сведения, добытые в Уганде, однозначно указывают на то, что Лермонтов обосновался в Одессе.
У него зажглись глаза, вернулось знакомое возбуждение.
– Только подумай, Джейсон! До сих пор наша единственная надежда уничтожить исламскую террористическую группировку заключалась в том, чтобы проникнуть в нее изнутри. Однако эта тактика является настолько сложной, что нам еще ни разу не удавалось добиться успеха. И вот теперь впервые перед нами открылась другая возможность. Это реальный способ обезоружить самую опасную в мире террористическую организацию извне. Этим я займусь сам. Но что касается главного финансиста, тут я никому не доверяю так, как тебе. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее отправился в Одессу, выследил этого Лермонтова и устранил его.
Несуразный особняк из бутового камня был построен больше ста лет тому назад. С тех пор у него было достаточно времени, для того чтобы обжиться среди бескрайних холмов штата Вирджиния. Остроконечная крыша со слуховыми окнами, крытая черепицей. Владение окружено высокой кирпичной стеной с массивными стальными воротами, открывающимися дистанционно. Соседи считают, что особняк принадлежит удалившемуся от мира писателю, который, если взглянуть на копию сделки, хранящуюся в расположенном всего в пятидесяти километрах окружном архиве, выложил за него двести сорок тысяч долларов администрации округа, после того как был закрыт расположенный здесь до этого приют для душевнобольных. По слухам, у этого писателя тоже не все дома; он явно страдает манией преследования. Как иначе объяснить проволоку под напряжением, натянутую над стенами? Как иначе объяснить двух поджарых и постоянно голодных доберманов, которые бегают по территории, злобно рыча?
На самом деле особняк принадлежит ЦРУ. Ветераны управления, знающие, что к чему, прозвали его «угрюмым домом», потому что именно здесь агенты отчитываются о своих неудачах. О доме сложены мрачные