Предательство Борна

собственному плану. Порой мне кажется, это мы все работаем на него. Подумай только, он взял и просто так вывел Севика на улицу. Готов поспорить, у него были на то свои причины, но он сам по своей воле ни за что не расскажет нам о них. Точно так же, как нам ничего не известно о том, что произошло в Одессе.
Лернер опешил. У него мелькнула мысль, что он недооценил Старика.
– Не хотите же вы сказать, что у Борна не потребовали подробный отчет о случившемся.
Директор раздраженно нахмурился.
– Разумеется, потребовали, как и у всех тех, кто имел отношение к операции. Однако Борн заявил, что ничего не помнит – абсолютно ничего, твою мать. Мартин ему поверил, а я – нет.
– Скажите только одно слово, сэр, и я вырву из него всю правду.
– Лернер, не тешь себя пустыми надеждами. Борн скорее умрет, чем скажет хоть слово.
– На оперативной работе я усвоил одно: сломать можно любого.
– Только не Борна. Поверь мне. Нет, он нужен мне мертвым. Для меня этого будет вполне достаточно.
– Слушаюсь, сэр.
– И никому ни слова, в том числе и Мартину. Мартин столько раз прикрывал Борну задницу, что я сбился со счета. Но теперь он уже не сможет заступиться за своего дружка, черт побери. Мартин обещал, что полностью порвал с Борном. И теперь тебе предстоит его разыскать.
– Я все понял. – Лернер встал.
Директор ЦРУ поднял голову.
– Да, Мэттью, сделай одолжение. Не возвращайся без хороших новостей.
Лернер, не моргнув, выдержал его взгляд.
– Ну а когда я вернусь?
Старик прекрасно понял брошенный ему вызов. Откинувшись назад, он сплел пальцы и постучал ладонями одна о другую, словно предаваясь глубоким раздумьям.
– Может быть, ты и не получишь то, что хочешь, – сказал он. – Но, думаю, ты получишь именно то, что тебе нужно.
Борн забрался в узкую гондолу, и Богдан последовал за ним. Оторвавшись от бетонной площадки, гондола закачалась над круто обрывающейся вниз скалой известняка.
Борн сказал:
– Я предположил, что это ваши люди.
– Не смеши меня.
– Богдан Ильич, я здесь совершенно один. Мне нужно провернуть дело с Лермонтовым.
На мгновение они встретились взглядами. Взаимная враждебность была осязаемой, словно третий человек в гондоле. От пальто Богдана воняло плесенью и табачным дымом. На плечах белела перхоть.
Толстый трос стонал, проезжая по колесам опор. В самый последний момент четверо бизнесменов запрыгнули в две следующие гондолы, продолжая громко шуметь, изображая пьяную компанию.
– Упав с такой высоты, ты разобьешься, – мягко заметил Богдан. – Тут никаких вопросов быть не может.
Борн следил за теми, кто ехал следом.
Волнение на море усиливалось. Танкеры медленно пересекали бухту, но паромы, как и чайки, отдыхали. Вдали от берега лунный свет тронул серебристой изморозью гребешки волн.
Бульдог продолжал рыскать по берегу. Пробегая по серому песку, собака подняла голову. Ее плоская морда была покрыта пеной и водорослями. Бульдог начал было лаять, но хозяин успокоил его, потрепав по спине. Они скрылись под деревянным причалом, позеленевшие от воды сваи которого скрипели в набегающих волнах. Слева начинался решетчатый лабиринт деревянных брусьев; он укреплял часть берега, подмытую морем. Дальше тянулся ряд погруженных в темноту ларьков, кафе и ресторанов, летом обслуживающих толпы отдыхающих. А за плавным изгибом побережья, где-то в километре к югу, находился яхт-клуб, своими огнями напоминающий деревню.
Четверо мужчин спустились на берег.
– Надо что-то делать, – сказал Богдан.
Не успел он договорить, как Борн понял – это еще одно испытание. Оглянувшись, он увидел, что мужчин уже нет – они просто исчезли. Но, разумеется, они по-прежнему остаются на берегу. Вероятно, они скрылись за решеткой, укрепляющей берег, или в одном из пустующих кафе.
Борн протянул руку.
– Дай мне «маузер», и я с ними разберусь.
– Неужели ты думаешь, что я доверю тебе пистолет? И позволю стрелять в наших преследователей? – Богдан сплюнул. – Если дело дойдет до охоты, мы оба займемся этим.
Борн кивнул.
– Мне уже приходилось здесь бывать, я знаю, куда идти. Следуй за мной.
Они пошли наискосок по песчаному берегу, удаляясь от кромки прибоя. Нырнув за деревянную решетку, Борн подобрал с земли доску и с силой ударил ею о брус, проверяя на прочность. Он оглянулся на Богдана, выясняя, не станет ли тот возражать. Однако Богдан лишь пожал плечами. В конце концов, у него был «маузер».
Они двинулись в полумраке лабиринта, то и дело пригибаясь, чтобы не удариться головой о брусья.
– Далеко еще до того места, где нас ждет Лермонтов? – шепотом спросил Борн.
Богдан беззвучно рассмеялся. В его