Предчувствие смерти

можно только на лифте. Холодно, неуютно, дом почти пуст ~ все к родственникам разъехались или шумно празднуют, до невменяемости. Обратиться не к кому. Он так замерз, что решился все же, дрожа, спуститься лифтом на три этажа в бойлерную. Пьяный в стельку работник обложил его матом и впал в спячку. Мой пациент почувствовал учащенное сердцебиение и бегом в лифт, наверх, домой. Тут гаснет свет, лифт останавливается! Он за мобильный, на кнопочки нажимать, уже ничего не соображая от ужаса и головокружения… Тут садятся аккумуляторы — он, дурачок, не подзарядил телефон. Все. Кранты! Паника! И что же вы думаете? Он, болезный, просидел так целых полчаса, то есть вечность для него, пока не включился свет и не открылись двери лифта. Но почему-то не умер… Пришел в клинику с охапкой цветов: «Вера Алексеевна, я выздоровел!» Как, что?! Рассказал эту историю. Оказывается, в тот критический момент он решил: раз я так боюсь смерти, надо что-то придумать, чтоб не умирать. И стал разговаривать со своим сердцем действительно как с живым существом. Вот и все. Потом он бойлерщику бутылку водки принес, тот был страшно удивлен и ничего не понял. А мой пациент заявил, что неприятности и враги — наши лучшие тренеры. Оказывается, они учат нас сопротивляемости, закаляют. Вот так-то. А гипноз не помогал.
Оля и Кирилл развеселились. Оля сказала:
— Ага, мамуля, не всех можно загипнотизировать! Вот меня точно нельзя!
А Кирилл спросил:
— Мам-Вера, а «мудрый ждет всегда» — это к вам относится?
— Нет, это не про меня, я человек, всего лишь кое-что знающий благодаря профессии. В отношении к смерти, так же как и к боли, к страданию, действуют обычные человеческие защиты.
— Какие?
— Переключение, вытеснение. Тогда о смерти не думаешь, даже если есть основания. К примеру, работа. Музыка. Любовь. Память и размышления. Природа. Книги. Мысли о смерти не «преодолеваются», не прячутся в какой-то там дрожащий закоулок мозга, а присутствуют в жизни с таким постоянством, что перестают пугать. Драпируются другими, более важными мыслями, повседневной работой. Не особыми усилиями, а дозреванием. И под занавес — практическое пожелание: мысли о вечном — мыслями, проблемы — проблемами, а жизнь — жизнью. Так что сейчас и душе, и телу я как дипломированный доктор прописываю вкусную еду.
И все семейство, включая проснувшуюся собаку, налегло на отбивные.
Так закончился второй день отпуска доктора Лученко и ее семьи.

В шесть утра, так толком и не заснув, Вера открыла глаза в своей комнате и увидела Пая, его внимательный взгляд. Тут же хвост радостно замолотил по полу.
— Привет, — сказала Вера, протягивая к песику руку. Рука немедленно была вся облизана.
«Третий день в Крыму», — подумала Вера, потягиваясь, вставая и надевая легкий халатик. В открытое окно вливался свежий морской воздух. Остро захотелось на пляж, закрыть глаза и лежать, слушая прибой…
Непривычную тишину за окном прорезал женский голос: «Берта! Берта! Иди кушать!» Вера выглянула. За окном, в палисаднике, полном осенних хризантем, пожилая дама звала кошку. Серая красавица с белой треугольной мордочкой царственно приблизилась к консервной банке. Ела она медленно, несуетливо. Дама умильно смотрела на нее, приговаривая: «Проголодалась, маленькая. То-то же! Кушай, Берточка!»
Вера снова потянулась и замерла, нахмурившись. «Начинается», — сказала она сама себе, вспоминая вчерашнее. А что начинается? Надо было бы подумать о хозяйке квартиры, ее предчувствиях и внезапной смерти. Но в мысли все время вмешивался Андрей, он отвлекал и не давал сосредоточиться. А тут еще и Пай требовательно заскулил — ну, что же ты, забыла обо мне?
Вера умылась, потом причесалась, глядя в маленькое зеркальце у вешалки, сняла с гвоздя ключ и вышла наружу вместе с нетерпеливым спаниелем. На прохладной каменной лестничной площадке они свернули не на улицу, а направо — во двор. Песик сразу побежал к деревьям, деловито отмечая каждое.
— Вы не волнуйтесь, — сказала Вера пожилой женщине и кошке. Они тревожно смотрели на внезапно выскочившую собаку. — Пай очень воспитанный мальчик, видите, он на Берточку не бросается. Мы с кошками вообще дружны. Кстати, доброе утро, меня зовут Вера.
В глазах соседки заблистало жадное любопытство и желание поговорить.
— А я тетя Валя, меня так все называют. А это моя Берточка. — Кошка продолжала прерванную трапезу. — Вы из Катиной квартиры?
— Да, — вздохнула Вера.
— Ужас, правда?! Старушка округлила глаза, взгляд ее повлажнел. — Мы же сто лет знакомы. Всем делились. И вдруг такая нелепость… Берточка, иди в