Предчувствие смерти

романа, как и все остальные, заурядные? И он просто попался под руку?
— Андрей, — сказала Вера, остановившись в двух шагах от своего подъезда. — Ты мне действительно нравишься. К твоему сведению, замужем я уже давно чисто номинально, мы с Юрием совершенно чужие люди. Я же вижу, тебе это важно знать.
Андрей слушал ее, улыбаясь глупейшей, как ему казалось, улыбкой. От Веры вновь исходили обычные уверенность и сила, и было невозможно поверить, что совсем недавно эта женщина плакала.
— Кстати, именно муж меня так расстроил, я имела глупость позвонить в Киев. В общем, совесть твоя может быть чиста, ты ничего не разрушишь.
— Никакой совести у меня нет, — сказал Андрей. — Из всех чувств осталась только любовь. «Меня, по-охот-ничьи зрячего, слепая любовь повела», как сказал наш любимый поэт. И я хочу быть с тобой.
У обоих слегка кружилась голова, будто белый парусник Грина взял их на борт и нес к горизонту. «Естественный момент для поцелуя», — подумала Вера, но ей вовсе не хотелось целоваться на виду у праздной толпы. Слишком важным казалось то, что возникало сейчас между ними.
— Вечером приходи на чаек, — просто сказала она.
— Непременно.
Ближе к ночи, когда чай уже был выпит, четверо отдыхающих сидели в комнате и увлеченно обсуждали, на какие экскурсии можно записаться, так как синоптики обещали похолодание. Кирилл отправился в душ. Ольга выразила редкое желание погулять с Паем на сон грядущий. Она вышла, набросив на плечи мамин светлый пиджак. Разговор о возможных поездках в Никитский ботанический сад и Ливадийский дворец продолжали уже одни Вера с Андреем. Внезапно Верино веселое настроение исчезло. Она почувствовала резкую боль в висках и холод в позвоночнике.
— Подожди. — Она схватила Андрея за руку. — Что-то случилось.
— Что такое?
Как всегда в такие моменты, чувства Лученко обострились. Она в одно мгновение услышала все характерные звуки курортного города, почувствовала сотни запахов, увидела десятки картинок. «Мама», — сказала Оля где-то далеко, в самой глубине ее сознания.
Вера сорвалась с места и потащила Андрея за собой наружу. Во дворе дома, за палисадником, куда выходило кухонное окно, слышался Олин крик, лаяла собака. Двор был темным, и лишь в глубине его на земле светилась оранжевая точка Олиного фонарика. Пай подскочил к Вере и громким басовитым лаем выразил свое возмущение. Тут из окна первого этажа с шумом и несколько запоздало выпрыгнул Кирилл, и тогда от темной стены отделилась Олина стройная фигурка. Она подошла к мужу и прильнула к нему. Подбежали Вера с Андреем.
— Что тут произошло? — Вера проводила ладонью по плечам, волосам, по заплаканному лицу девушки.
— Домой хочу! — прошептала Оля.
— Пошли быстрей! — Кирилл обнял жену за плечи.
Они зашли в квартиру. Сидя в кухне и держа в руках
большую керамическую чашку чая, Ольга немного успокоилась.
— Знаете, когда читаешь где-то или смотришь по телевизору, все кажется даже забавным, а когда случается с тобой, понимаешь, как страшно…
— Олюшка, детка! Объясни, наконец, толком, что произошло. — Мать не находила себе места, глядя на страдальческое лицо дочери.
— Мы с Паем решили пройтись по улице до угла, где начинается парк Пушкина, чтоб он выгулялся по полной программе и все свои дела сделал. Мне показалось, что за мной все время тащатся два типа. И никакая у меня не шпиономания, просто они бросались в глаза!
— Чем? — спросила Вера.
— Они явно за мной наблюдали. Все прохожие парочки нарядные и заняты друг другом, курортников сразу видно. А эти — бритые и в одинаковых черных футболках.
— Почему ты сразу домой не вернулась? — строго спросил Кирилл, на его лице жестко обозначились желваки.
— Я как раз и направилась домой! — Оля смотрела на мужа с обидой. — Что ж ты меня еще ругаешь, если мне и так страшно?!
— И в темном дворе они начали к тебе приставать? — Андрей участливо смотрел на девушку.
— Вот именно. Я повернула к дому и зашла во двор, потому что не была уверена все-таки, что мне что-то грозит. К тому же думала: если что — крикну. Они тоже зашли сюда и стали сперва просить сигареты. Я кинула им пачку, там как раз оставалось несколько штук. А они, -у Оли на глазах появились слезы, — начали говорить всякие гадости. Один из них полез ко мне. Пай на него стал лаять. Другой выхватил нож и сказал, что сейчас отрежет Паю уши, а меня… трахнет. Я сама не знаю, как у меня это получилось, ударила его в пах. Он стал дико материться, а другой размахнулся, его Пай за штанину ухватил. Тут я услышала, как кто-то бежит, это вы оказались. Они смылись. А тот, кого я треснула, перед тем как смотаться, прошипел, что если мы не уедем, то всем нам будет плохо. — Нервы рассказчицы не выдержали,