Предчувствие смерти

и все выяснила.
— Ну, если ты так настаиваешь, иди к ним, расскажи. А заодно не забудь Галине рассказать и о том, что ее драгоценного мужа, Ивана, соблазнила некая отдыхающая по имени Алла.
Соседка фыркнула.
— Ничего я его не соблазняла! Сами тут на юге липнут, как… — Она не нашла слов и замолчала.
В дверях появилась молодая пара. Они объявили о том, что навели полный порядок.
— Тогда мойте руки. Кирюша, у тебя уже трехдневная щетина, побрейся. У нас вот-вот все будет готово.
~ Я уже помылася и побрилася! — входя в кухню через несколько минут, Кирилл подмигнул Вере, копируя со-седкину речь.
— Смотрю я на вас и удивляюся! Вас обокрали, а вы еще шутки шутите! Просто не семья, а цирк какой-то, — констатировала Алла, затем, не поскупившись, положила себе порцию перцев, салату и принялась энергично работать ртом.
~ Во всякой неприятности нужно уметь представить, что могло быть и хуже. А раз мы живы и здоровы, значит, нечего нос вешать, — сказала Вера бодро, но все же чувствуя неприятный холодок.
— Просто вам все легко досталося. Видно, не горбатились на те вещи, что у вас украли. — Тон Аллы был безапелляционным.
— И все-то вы про нас знаете! — кинулась на защиту семьи Ольга. — И учить нас, как правильно жить на свете, можете!
— А ты молода еще, взрослым грубить! — напустилась на девушку соседка. — Ишь какая! Я им сочувствую, а они на меня рот открывать! Я, может, секретарем в юрконсультации в Йошкар-Оле подрабатываю! Там и не такие дела разбирают!
— Откуда в вашей Кошмар-Дыре такие дела, как у нас? — сказал Кирилл тихо, но так посмотрел на соседку, что она быстро встала.
— Я, конечно, в чужой монастырь со своим уставом не лезу. Живите, как хотите.
Соседка как-то бочком продвинулась к выходу и захлопнула за собой дверь.
Вера рассмеялась, вслед за ней зашлась смехом Ольга, а уж за ними обеими — Кирилл.
— Ой! Не могу! Когда ты, Кирюша, переиначил Йошкар-Олу в Кошмар-Дыру, я думала, просто лопну со смеху! — говорила Оля, вытирая мокрые глаза.
— Видел бы нас кто со стороны. Их обокрали, а они мало того что целую миску салата и кастрюлю перцев уговорили, так еще и хохочут как ненормальные, — с улыбкой покачала головой Вера.
— Вот Алла нас и увидела со стороны.
— А знаешь, доча, по-моему, мы абсолютно правильно себя ведем.
— Это в смысле аппетита, что его нам кража не испортила? — поинтересовался Кирилл.
— И в этом смысле тоже. — Мать семейства посерьезнела и продолжила свою мысль. — Вот посмотрите, ребята. Разве мы живем для вещей? Ведь они же существуют для нас, а не мы для них. Есть главное: то, что вы нашли друг друга, то, что вы, тьфу-тьфу, здоровы, молоды, веселы, и то, что вы мои родные, и еще мы друзья. А тряпки, вещи… Ну, жалко, конечно, неприятно, но ведь это не причина портить себе отпуск.
Вскоре семейство отправилось спать. Уставшие задень дети заснули мгновенно. Пай, умостившись под Вериной кроватью, тоже спал, посапывая и всхрапывая. Вере же не спалось. Она вспоминала свои обиды, малые и большие жизненные трещинки, и ей себя становилось все жальче. Особенно сегодня. Детей-то она успокоила, а себя не обманешь. Начинался день бессонными грустными мыслями, ими же и заканчивается. Что тут хорошего? Где же отпуск, отдых? Зимой, что ли, лучше ездить отдыхать? Как мама.
Это было много лет назад, перед самым Новым годом. Родители собрались поехать кататься на лыжах в Карпаты. Уже была куплена семейная путевка в пансионат, маленькую дочь тоже брали с собой — не с кем было ее оставить.
Но накануне отъезда четырехлетняя Верочка заболела корью. И тогда Верин папа, Алексей Сергеевич, убедил маму ехать кататься на лыжах без них. Дескать, я тут Ве-руню сам вылечу, а путевку жалко, ведь об этой поездке они так долго мечтали. Маму, Ольгу Романовну, удалось уговорить: ведь муж был педиатром, и лучше, чем он, ребенка вряд ли кто поставил бы на ноги. Повздыхав, как водится, Ольга Романовна поехала покорять горные вершины. А папа, чтобы доставить больной дочери радость, принялся украшать новогоднюю елку.
В те времена семья Веры жила в старом, еще дореволюционном доме, в коммуналке с комнатами-клетушками. Зато потолки были высоченные. Алексей Сергеевич купил огромную елку, красавицу, как раз трех с половиной метров от пола. Намотавшись за день по рынкам и по аптекам, забыв даже поесть, папа приволок на санках это лесное чудо. И вместо отдыха бросился украшать елку. Водружая на верхушку рубиновую звезду, он упал, притом неудачно: сломал при падении три ребра. И вот, после рентгена, гипса, опоясывавшего торс отца-героя, после бессонных ночей у постели дочери папа Леша задумал «святую ложь». Он решил, что не будет ничего рассказывать