Предчувствие смерти

убедил себя в том, что Кадмий украл у него эту успешную жизнь. Ведь если бы мать отправила его, а не брата к бабушке, к морю, то, наверное, он достиг бы того же, и даже большего. Постепенно началось раздвоение личности. И, решив убить Кадмия, Август словно восстанавливает статус-кво.
— Ну а как же все дальнейшие убийства: жена, свояченица, Алла?
— Ну, с Аллой понятно, не надо было ей надевать мой халат. А жена… Дело в том, что в юности они оба были влюблены в одну и ту же девушку — Любу Эске. Но она выбрала легкомысленного Кадмия. И не ошиблась. Он окружил ее заботой, комфортом и любовью…
— И этого неудачник Август тоже не мог простить своему брату? — Андрей потер переносицу. — Получается, он хотел занять место брата не только в профессиональном плане, но и в личном? Но ведь жена не могла не почувствовать подмены!
— Вначале, когда он вернулся из Киева и объявил о смерти брата, все обратили внимание на то, что у Кадмия Ивановича изменился характер. Из веселого, энергичного и бесшабашного человека он превратился в сдержанного, замкнутого и немногословного. Но все посчитали, что на него так повлияла трагическая смерть брата. Затем, когда жена почувствовала неладное и стала к нему пристальнее присматриваться, он от нее избавился, сымитировав несчастный случай.
— Да, он большой мастер по части имитаций. А зачем ему понадобилось нам делать пакости? Какой вред могли причинить ему мы, совершенно незнакомые люди? Ведь мы же не знали братьев-близнецов. Почему он стал преследовать нас? — Зеленые глаза девушки сверкали гневом.
— Погоди, Оль! Ты же сама хотела, чтоб мама все рассказала нам по порядку. И сама же лезешь «поперед батьки». — Призвав к порядку жену, молодой супруг попро-
сил тещу: — Мам-Вер, мы подошли к тому времени, когда ему начала мешать старушка Екатерина Павловна, правильно?
— Правильно. Но тут есть два хитрых момента. Если помните, дети мои, старушке все время слышались голоса. Она и мне успела что-то сумбурное сказать про «не те голоса», и твердила об этом соседке тете Вале, и Галине с Иваном тоже что-то такое говорила. Но до нашего приезда никто ее всерьез не воспринимал. Почему же Кадмий ее не трогал раньше? — Доктор Лученко обвела слушателей внимательным взглядом. Те молчали, и она стала объяснять свои мысли:
— Дело в том, что Екатерина Павловна Эске напоминала Августу, мнимому Кадмию, его подлинную, предыдущую жизнь, до подмены. Она была учительницей музыки, и очень хорошей. А он тоже учился музыке, кроме того, она всегда очень по-доброму относилась к нему, когда он в детстве с матерью отдыхал в Крыму. Она тогда уже была замужней дамой, но поскольку своих детей у них с мужем не было, Екатерина Павловна уделяла ему много времени и внимания. И он к ней привязался. Именно поэтому он принимал ее в своем особняке, обеспечивал ее, она после смерти матери стала самым близким ему человеком. Но когда приехали мы, наивная старушка рассказала ему, что взяла на квартиру доктора-психотерапевта и теперь сможет наконец разобраться с «голосами». Он понял, что это опасно, и убил ее, обставив все как несчастный случай,
— А второй момент? — Кирилл внимательно следил за нитью расследования,
— Второй момент — это мы с вами. Мнимый Кадмий не знал, что именно успела рассказать нам старушка Эске, И именно поэтому делал все возможное, чтоб убрать нас и с квартиры, и из города. Кража, нападение с доберманом на нас с Андреем, попытка утопить Кирилла, хулиганы
во дворе с приставаниями к Оле — это все для выдворения нас из Феодосии.
— А с голосами-то что? — будто проснувшись, спросила Ольга.
— Тут все правильно. Екатерина Павловна, как и положено музыканту, имела тончайший слух. У братьев, несмотря на полное внешнее сходство, были разные голоса. И это понятно. Один жил у моря, курил, пил вина, ел острую пищу. А другой жил в городе, был паинькой, не курил, не пил, мамочка кормила его правильной, но скудной пищей. Главное же — зубы, вернее, зубные протезы. По-врачебному — бюгели. Старушка мне успела пробормотать: может ли человек, которому вставляли зубы, слегка пришепетывать? А потом вдруг резко перестать. И голос его изменился. Я ей сказала: «Конечно, может» — и забыла об этом. Но потом, когда начались наши неприятности, вспомнила. Увидела Феофанова и вспомнила еще, как весной, в марте, по телевизору показывали убитого маклера, копию физиономии художника. Это был брат-близнец. Я задумалась: что могло слышать чуткое музыкальное ухо Екатерины Павловны? Только вот эту разницу в голосах. Кадмий в детстве много дрался, остался без какой-то части зубов, поставил протезы. А год назад, как я поняла, ездил в Киев заменить их на современные