Предсказать прошлое

с лёгкостью теребил управляющего как котёнка. Я не могла расслышать, что именно он ему говорил, до меня долетало лишь нечленораздельное шипение и рычание. Зато теперь я поняла, почему Жак так настаивал на своей полной бессознательности.
Лебрен схватив Карла за грудки, проскрежетал:
— Где?
Карл кивнул на горящее поместье и опустил глаза. Калейдоскоп эмоции на лице Тристана сменялись с невероятной скоростью. Ужас, горе, тоска, мука и неверие, которое быстро трансформировалось в решимость. Оттолкнув от себя Карла, он кинулся к дому.
У меня зашлось сердце как безумное: «Нет, Тристан, остановись!!!» Я задёргалась в путах, надеясь освободиться, и с ужасом наблюдала, как Лебрен торопиться в огонь. Слезы градом катились по моему лицу, застилая глаза пеленой, которую я не имела возможности смахнуть. Вид происходящего размывался и я с остервенением стала грызть верёвки до которых могла дотянутся. От этого занятия меня оторвал голос Люка Бийо:
— Маркиз Лебрен!
Видимо маневр Тристана заметил и его управляющий, который, не тратя времени, поторопился за ним. Феликс вскинул голову на крик и, оставив Жака, которого все это время безрезультатно пытался привести в чувства, бросился следом за управляющим Тристана, который в силу своего возраста и комплекции не имел не единого шанса остановить терзаемого страданием мужчину.
Зиди успел лишь в последний момент сбить Тристана с ног, пытаясь оттащить его от горящего поместья.
Выдох облегчения утонул во внезапном всхлипе истерики, я уже откровенно стонала и выла, не в состоянии наблюдать за развернувшейся борьбой. Мужчины катались по траве, рыча и ругаясь и раздающийся тоскливый рёв «Элизе!!!», рвал мне сердце.
Вымотанные Зиди и Бийо с трудом сдерживали сопротивляющегося Тристана и остановить его смогли лишь, когда им на помощь подоспел Сорел. Навалившись втроём и придавив Лебрена к земле всей своей массой, они смогли, наконец, его обездвижить.
Тем временем огонь начал униматься и все меньше копоти вырывалось из окон горящего этажа. Появившаяся бригада пожарных лишь махнули рукой, тушить уже не имеет смысла, само утихает. Следом за ними пришёл дождь. Что за насмешка судьбы? Крупные редкие капли быстро превратились в плотный поток льющий стеной. Несмотря на ливень, никто так и не ушёл со двора, все так же бесцельно и печально глядели на парящие горячие каменные стены, не веря до сих пор, что все это действительно случилось. Четыре мужских тела, промокшие до нитки, так и лежали в траве, тяжело дыша.
Пройдут года, острота событий сотрётся из памяти, но я никогда не смогу забыть эту сцену, когда любимый мужчина, лежащий на спине и придавленный весом сдерживающих его друзей, смотрел слепыми глазами в небо, не замечая воды стекающей по лицу и волосам. Лишь пальцы с силой врывались в землю, оставляя борозды и вырывая траву.
Недалеко от них Матушка Эмма, не отрывая широко раскрытых глаз от дома, все время повторяла:
— Ну как же так, как же так?
У её ног стоя на коленях, беззвучно рыдала Лола, пряча лицо в руках. Карл не выдержав, поднялся и направился к ней. Подняв её с колен и прижав к своей груди, гладил по спине, умоляюще шепча:
— Любимая, не надо так, пожалуйста. Не трави мне душу, Лолочка.
Не вижу смысла в будущем мстить Карлу, он сейчас получит больше душевных мучений, чем я смогла бы придумать в отместку за то, что они наворотили. Он уже наказал себя слезами Лолы и я уверена, что он уже не раз пожалел о содеянном.
На куче сена зашевелился Жак, подавая первые признаки жизни за все прошедшее время. Надо отдать ему должное, редкая выдержка. Приподнявшись и облокотившись спиной о конюшню, тяжело поднялся, очень натурально выражал растерянность и совершенное не понимание.
Зиди и Бийо, убедившись, что Тристан больше не пытается наделать глупостей, увлекая его за собой, поднялись и направились к Жаку. Такого Жак не ожидал иначе не спешил бы подниматься на ноги, потому как, подойдя к нему Лебрен выразил своё соболезнование в весьма красноречивой форме. Один чёткий удар в лицо и ДеБюси на этот раз теряет сознание уже по-настоящему.
Опустошённый бессмысленной злобой Тристан опустился на сено.
— Это я виноват, надо было её забрать и плевать на все, — запрокинув голову и уперевшись затылком в деревянную стену конюшни, прохрипел Лебрен сорванным голосом. — Она была бы жива.
— Ты не мог предусмотреть все, — положил ему руку на плечо Зиди.
— Должен был, Феликс. Должен был.
Тристан поднялся на ноги и, пошатываясь, ушёл в темноту, оставив моё сердце истекать слезами. Это было не выносимо наблюдать за страданиями любимого человека и не иметь возможности помочь и утешить. Как страшно