Предсказать прошлое

быть беспомощным, там, где было бы достаточно одного твоего слова, чтобы прекратить мучения.
Я тихо плакала, от его боли, от своей печали, от злости на обстоятельства, от страха перед будущим.
Только к утру двор перед поместьем опустел, а я изведённая переживаниями уснула.
Проснулась от чувства, что кто-то на меня смотрит. Открыв глаза, я огляделась и обнаружила себя лежащей на узкой кровати в незнакомой мне комнате. Рядом сидит Тристан, изучая меня холодными глазами.
— И правда, Вы оказались на редкость зубастой.
Сердце замерло от ужаса, вот оно то, чего я боялась больше всего. Его разочарование и безразличие.
— Тристан я могу все объяснить, — с трудом действуя затёкшим телом, села.
— Что именно, Элизе? Вашу ложь, которой Вы пичкали всех вокруг и меня в том числе, или Вашу мнимую смерть, которая стала последним ударом, убившим во мне все то, что мне казалось невероятно важным? — спокойный холодный голос заставлял леденеть душу.
— Тристан, послушайте…, — предприняла я ещё одну попытку дозваться до него. — Я понимаю, что это сложно принять, но я делала то, что считала правильным. Но Вы всегда были для меня важнее.
— Очень сложно в это поверить, особенно теперь, когда мне стало известно, что совершенно ничего о Вас не знаю, — при этих словах он окинул меня таким взглядом, как смотрят на насекомое, попавшее в суп.
— Тристан, я люблю Вас, — голос предательски дрожал, а слезы сами катились по щекам.
— Кому это теперь нужно? — равнодушно произнёс он и, встав, отправился к двери.
— Тристан! — кричала я ему в след. Тело слушаться так и не желало, сопротивляясь любым попыткам последовать за Лебреном. Нет ничего более страшного, чем слабость и беспомощность, особенно когда в этот момент решается твоя судьба. — Тристан!!!
— Тристан!!! — в ужасе кричала я, срывая голос. — Тристан!!!

— Элизе! — кто-то дёрнул меня за плечо.
Я распахнула глаза и резко села, диким взглядом смотря в уставшее лицо Жака, украшенное поразительного оттенка синяком.
— Вам приснился дурной сон.
Сон? Это был сон? Секундное облегчение и вот я уже вспомнила, что зла на него. Даже его потрёпанный вид не мог унять ярости клокотавшей внутри. Своё кровожадное настроение скрыть не удалось, и потому от первого тычка ему увернуться все же удалось, и я со всего маха улетала назад на кровать. Но и я уже не новичок в разборках с ДеБюси, потому пинок из положения лежа пришёлся прямо в цель. Жак, согнувшись, схватился за пострадавшую часть тела.
— Ой.
— Ой? Просто, ой? Вы хоть представляете, что наделали?
— Глупость, — прохрипел он, потирая ушибленное место. — Потому что нужно было сначала убедиться, что Вы вменяемы, и только после этого освобождать Вас от верёвок.
Он что действительно считает, что я расположена шутить?
— Вы заставили меня смотреть на мучения близких мне людей, — заверещала я так, что Жак поморщился и зажал уши.
— Не правда, смотреть Вы сами попросили, — напомнил он мне.
Ну, здесь он конечно прав, но это его совсем не оправдывает.
— Который сейчас час? — можно сколько угодно выяснять, кто виноват, но сейчас уже важнее, что с этим делать.
— Время к ужину.
Я застонала в голос и провела уже свободными руками по лицу. Потёртые верёвками запястья саднило, но меня это мало волновало, как и то, что в желудке бурчало, а во рту раскинула свои просторы Сахара. Неужели уже прошло столько времени?
— Как обстановка? — я поморщилась от прозвучавшей фразы, прям шпионский детектив какой-то.
— Все в порядке, Вы официально мертвы, похороны завтра утром, поместье восстанавливается, а ещё мне прислали целый ворох записок с соболезнованиями. Впервые в жизни видел такое количество корреспонденции одновременно.
— Рада за Вас, — без энтузиазма поздравила я.
— Так план следующий. Сейчас я Вас провожу подвальным коридором в гостевую комнату, там приведёте себя в порядок, вернёмся сюда, и Карл сопроводит Вас в поместье Лебрена. К этому времени достаточно стемнеет, чтобы Вы смогли незаметно добраться до места без лишних свидетелей, а дальше дело за Вами.
Надо же, как все просто? А я-то голову ломаю, как дальше быть! Да он же мне только, что практически глаза раскрыл, и как после этого на него не молиться?! Проглотив злой сарказм, тяжело вздохнула. Зависело бы все только от меня, я была бы рада, но боюсь, что мне придётся принять правила чужой игры. Сегодня все решения принимать буду не я, и остаётся только надеется, что казнь будет быстрой.
ДеБюси помог мне подняться и мы, не спеша,