Предсказать прошлое

трогала, щупала и поглаживала все, до чего могла дотянуться. Меня мягко поставили на ковёр у кровати и стали осторожно освобождать от остатков того, что совсем недавно было платьем. Чувствуешь себя богиней, когда такой мужчина как Лебрен стоя пред тобой на одном колене медленно распутывает шнуровку не забывая приласкать каждый сантиметр освобождённой кожи. Зачем слова, когда каждый жест и действие кричит о всепоглощающей нежности и бушующей страсти.
Когда остатки ткани соскользнули к моим ногам, Тристан отчётливо хмыкнул, толи удивлённо, толи озадачено.
— Необычно, — блеснул он глазами.
И правда, стрижка под ноль, наверняка, встречается ему впервые.
— А то! — улыбнулась я в ответ, так и не способная вытащить пальцы из его волос. Вот он, мой личный фетиш.
— У Вас всегда есть чем поразить, — повёл он пальцами ниже по бедру, пока не наткнулся на след потери невинности.
Ой, как же сильно кто-то удивился! Не мудрено, что не заметил раньше, с таким то рвением.
Он мягко провёл рукой, стирая след и обняв руками мои бедра, уткнулся лицом мне в живот. Щекоча губами и дыханием сипло проговорил:
— Прости родная моя, я даже не подумал, что могу причинить тебе боль.
— О, мы все же перешли на «ты»? — решила отвлечь его я.
Он поднялся и, притянув меня к себе, спросил:
— Возражаешь?
— Ни сколечко, а то очень напоминает бородатую шутку: «Совместно проведённая ночь ещё не повод для знакомства».
Тристан смеялся долго и заразительно, потому мы, завалившись на постель ещё долго хохотали. А я радовалась, что хоть иногда мой бескостный язык приносит пользу, ведь ничего так хорошо не лечит стресс, как искренний смех.
И как бы я не провоцировала Лебрена на продолжение любовного марафона, меня ласково расцеловали, укутали в одеяла и крепко обняв, настояли на отдыхе. Так как он не подумал о том, чтобы прикрыться, я прекрасно видела, что ему стоило больших усилий, чтобы не наброситься на меня оголодавшим варваром. Заботливый.
Напряжение, сковывающее меня последние дни, оставшись позади, сменилось невероятным утомлением и потому стоило только расслабиться мышцам, как сон запустил свой туманный морок. Засыпая, я чётко чувствовала нежные объятья, ласковые губы и слышала такие правильные слова: «Люблю тебя, родная».
И я счастливая, зажимая в кулачке прядь его волос, шептала в ответ: «Люблю тебя».
Утро началось не менее приятно, чем закончился вчерашний вечер. Будили меня самым, на мой взгляд, действенным способом, а именно показывали, насколько меня не хватает любимому мужчине. Меня гладили, ласкали, нежили, целовали, поглаживали и вообще красноречиво давали понять, что без моего участия обойтись совсем не могут. Я не стала спорить и приняла активное участие в действиях. В результате, думаю, проснулись не только мы, но и как минимум весь хозяйский этаж.
На этот раз, не имея преград и ограничений, я всецело прочувствовала, что такое не только быть желанной, но и жадно желать самой. Нет ничего более пьянящего и невероятного, чем взаимное утоление накопившейся телесной потребности. Я вообще смутно понимала, КАК я могла жить и не знать о том, что так бывает? Как можно не чувствовать запаха океана, как можно не ощущать тепло его кожи, как можно не слышать стука его сердца. Я изливала на него всю накопившуюся тоску, он рассказывал своими прикосновениями, как плохо ему было без меня. Мы вместе возносились к вершине, с которой падали в бездну, разлетаясь на миллиарды осколков блаженства. Это был взрыв, экстаз, космос.
Уставшая, покрытая испариной, запыхавшаяся и бескрайне счастливая, я блаженно улыбалась, лежа на груди Тристана.
— Такое доброе утро… — мурлыкнула я.
— Разбудил? Извини, я соскучился, и ждать сил больше не было, — вот только ни капли раскаянья я в его голосе не уловила.
— А у меня нет сил даже, чтобы просто пошевелиться, — потягиваясь как кошка, пожаловалась я.
— Тебе и не надо, — поцеловали меня в висок. — Я буду носить тебя на руках.
Я улыбнулась такому предложению, а спустя какое-то время поняла, что он совершенно не шутил. Меня сносили в душ, вернули на руках в комнату, усадили на кровать, одели в длинный мужской халат и понесли в соседний кабинет. Он утверждал, что есть очень важное дело, которое он не хочет откладывать, и потому я иду с ним заниматься этим срочным нечто. Ну, как иду, перемещаюсь на руках Лебрена. Он полностью одет по всем правилам мужского костюма, и я вся такая в халате на голое тело входим в кабинет и застаём упоительную картину спокойного светского завтрака.
Феликс Зиди и маркиза Лебрен, не обращая внимания на наше фееричное появление, пили чай спокойно беседуя.
— Доброе