Предсказать прошлое

и уже через минуту кроме брюк на нем ничего не осталось. Ой, мама дорогая! У меня от этого зрелища просто пар из ушей пошёл, такого скульптурного тела с чётко вылепленными тугими мышцами в живую никогда не видела. Я как заворожённая пробегала по нему руками, поглаживая его сильные руки и грудь с тёмной порослью волос и единственно, что чуть слюной не захлёбывалась. И это все мне? Я, наверное, в своей жизни сделала что-то очень-очень хорошее, за что мне и досталась эта женская мечта. Я смотрела на него как на большой и вкусны торт и вела себя соответственно. Приблизив лицо к его груди, благо даже наклоняться было не нужно, нежно и медленно провела кончиком языка от соска до шеи. Его кожа мгновенно покрылась пупырышками мурашек, и я повторила своё действие. Его тяжёлый выдох стал для меня наградой. Моя шаловливая рука прошлась от груди до пупка, едва касаясь, заставляя напрячься пресс и дёрнуться в брюках мужское достоинство. Пока я экспериментировала и изучала мужчину прижимающего меня к стене, он тёрся лицом о мои волосы, глубоко вдыхая их запах и не останавливаясь повторяя:
— Элиз! Элизе! Элизе!
Я прижалась ухом к его груди, слушая тяжёлый стук сердца и заведя за Тристана руки, ногтями слегка надавливая, прочертила дорожки до самой поясницы. Вот после этого моего действия у Лебрена сорвало стоп-кран. Меня резко развернули, прижав грудью к деревянной поверхности и стянув платье с плеч, распустили шнуровку корсета. Ещё пару лёгких движений и на мне осталась только нижняя рубашка и скрытые под ней панталончики. Повернув меня к себе лицом, Тристан окинул всю эту картину долгим собственническим взглядом и подхватил меня на руки. Он нёс меня по направлению к кровати не переставая целовать мои губы, щеки и глаза, постоянно что-то тихо неразборчиво нашёптывая тихим хриплым голосом.
Нет, так не пойдёт, я хочу знать, что он мне говорит, я хочу услышать и запомнить каждое слово, произнесённое моим мужчиной.
— Повтори, — прошептала я Лебрену в ухо, не забыв его при этом тихонько прикусить.
Он остановился среди комнаты, и прямо смотря мне в глаза чётко произнёс:
— Я знаю, что ты не моя и от этого невероятно больно. Чувствую себя вором, крадущим мгновения счастья, но удержаться уже не могу. Теперь я существую, только видя тебя, а живу, когда ты смотришь на меня в ответ.
Он наклонился, прижимаясь своим лбом к моему.
— Я призираю себя за слабость и ненавижу за то, что заставляю тебя идти против законов людей и Бога.
Я зажала его губы руками.
— Ты ни к чему меня не принуждаешь, я сама сделала выбор, — я забыла, что хотела ещё сказать, слишком сильно отвлекали его губы, ласково целующие мои пальцы, закрывающие его рот. Вобрав в себя мой указательный палец слегка его пососал, от чего у меня побежали мурашки по позвоночнику.
— Тристан, — простонала я, и прижалась к нему теснее.
Усадив меня на край кровати, маркиз стянул с меня нижнюю рубашку, и припал к соскам, смакуя и покусывая их, вынуждая выгибаться дугой и крепко держаться за его плечи. Он стоял на коленях, устроившись между раздвинутых коленей, и руками удерживал меня за попку. Его горячие губы по очереди играли то с одной напряжённой вершиной то с другой, в отчёт я только хрипло проговаривала как заведённая:
— Тристан! Тристан! Тристан!
Не выдержав сладкой пытки, я подалась ему на встречу и сама поцеловала, желая находиться ещё ближе. Поцелуй становился все жарче и все чаще перемежался покусываниями и становился все более диким и голодным. Лебрен осторожно уложил меня спиной на мягкую поверхность и навис сверху.
— Не моя желанная Элизе, — благоговейно выдохнул Тристан, накрывая меня своим телом. Его руки и губы были везде и всюду. Поцелуи, поглаживания, сжимания и ощупывания. Его рука медленно, но верно спускались вниз, вызывая трепет в низу живота. Его пальцы нащупали жаждущий узелок и нежно на него надавили, вырывая приглушённый вскрик. Я выгнулась и заметалась на простынях в ожидании чего-то волнующего, что он хотел мне подарить. Он поглаживал, потирал и надавливал, от чего меня бросало то в жар то в холод, пальцы на ногах поджимались, а мышцы сводило судорогой. Я потерялась во времени и в ощущениях, простыни подомной давно сбились в комок, а губы опухли от жёстких поцелуев. Из пересохшего горла кроме хрипа уже не вырывалось ни звука и только в редкие моменты, когда поцелуй прерывался для вдоха, беззвучно шептала его имя.
Хоть я и чувствовала, что меня совсем скоро ждёт взлёт, каскад ощущений накрыл меня внезапно. От точки соединения его руки с моим телом пошла горячая пульсирующая волна по всему измученному телу, вырывая из моей груди надрывный крик блаженства.
Эмоции были настолько сильными, что я, распахнув