Преисподняя. Адская бездна

к провалу. «Преследуют только хромых и отставших». Интересно, череп хейдла тоже дело их рук?
Ее прижали к самому краю.
— Прыгай.
— Нет.
Мимо головы просвистел молоток. Кто-то бросился на нее сзади и толкнул, слабо, по-детски. Ребекка стояла уже на самом краю. Ей удалось сохранить равновесие, и она направила луч на детей, рассчитывая ослепить их. Бесполезно. Тогда она перехватила фонарь, как дубинку, и принялась размахивать. Осторожно, потому что не хотела никого поранить. Они всего лишь дети.
Внезапно дети отступили. Потом, не произнеся ни слова, растворились в полутьме. Ребекка оглянулась. Даже узнав вынырнувшего из темноты Клеменса, она не смогла удержаться и испуганно вскрикнула. В луче фонаря его лицо еще больше напоминало лицо призрака.
Он увел ее от края выступа.
— Присядьте.
— Что они делают? — Ее все еще била дрожь.
Клеменс все время прикасался к ней. Пригладил волосы.
Поправил блузку. Привел в порядок, и она снова стала красивой. Его пальцы летали над ней, словно мухи.
Закончив, Клеменс сел перед ней на корточки.
— Пистолет, — сказал он. — Почему вы им не воспользовались?
Только теперь Ребекка вспомнила о пристегнутой к бедру кобуре. Пистолет Джейка.
— Он не заряжен.
— Тогда зачем он вам?
— Я все равно не стала бы стрелять.
— Дети собирались вас убить, — сказал Клеменс.
— Нет.
— Да.
— Что с ними? — прошептала Ребекка.
— Вы стали для них угрозой.
— Я пошла прогуляться.
Он смотрел на нее немигающим взглядом амфибии.
— Почему сюда?
— Тропинка привела. Мне хотелось побыть в одиночестве.
— Вы не искали одного из своих солдат?
— Что вы имеете в виду?
Он мог бы просто сказать. Но пришла пора преподать урок. Клеменс подошел к краю выступа.
— Идите сюда.
Ребекке пришлось опереться на его руку.
— Да?
— Фонарь. Посветите вниз.
На дне, куда пытались столкнуть ее, лежал мужчина.
Одна нога у него отсутствовала. Догадаться было нетрудно — с учетом того, что уже она знала и предполагала самое худшее. Дети заманили его сюда и столкнули. А Ребекка спугнула их, когда они разделывали добычу.
— Вы не знали, что он тут?
— Я даже понятия не имела, что он пропал.
— Вот об этом я вам все время твержу, Ребекка. Мы не в Канзасе. Под землей все иначе.
Ребекка отвернулась.
— Теперь главный вопрос: что со всем этим делать? — сказал Клеменс. — Убийство. Каннибализм. И нападение на вас, командующего армией. Совершенно очевидно, что виноват весь город. Они должны быть наказаны. Другого эти люди не поймут. Дети должны ответить за преступление, и их родители тоже.
— Наказаны?
Голова у нее кружилась. Ребекке хотелось лечь.
— Неприятно, но я знаю, как это сделать.
— Детей?
— Не жалейте их, Ребекка. Посмотрите, что сделали эти ангелочки. И до вас чуть не добрались. Вы в шоке. Оставьте это дело мне.
Так просто переложить ответственность на Клеменса. А что потом? Она собрала армию под знаменем пролитой крови мужа и похищенного ребенка, и если эта армия хоть на мгновение выскользнет из ее рук, все пойдет прахом — Ребекка это чувствовала.
Ее единственная надежда — и надежда Сэм — состоит в том, что власть останется у нее.
Ребекка отбросила его руку.
— Наказания не будет.
— Это ошибка, Ребекка.
— Мы не станем ничего делать.
— В наказании нуждается не только город. Если мы спустим дело на тормозах, любой шакал, отсюда до Тревиса, будет считать нас своей добычей. Мы должны отправить послание, которое услышат везде. Посмей тронуть нас, и тебе не поздоровится. Мы будем в безопасности, только когда все начнут разбегаться при нашем приближении.
Ребекку это не беспокоило. Единственное, что важно, — Сэм.
— Мы не станем ничего делать, — повторила она. — И люди не должны знать. Иначе они отомстят местным. Бессмысленно. Колонисты нам не враги.
— Враги, Ребекка.
— Утром мы уйдем отсюда.
— А он? — Клеменс указал вниз, на тело. — Что произойдет утром, когда станет известно о его пропаже?
— В такой неразберихе? — усмехнулась Ребекка. — Люди снуют туда-сюда, как муравьи. Никто не знает, где другие и не ушли ли они.
— Значит, просто забудем про него? Человек умер ради вашего дела.
— Вы знаете, как его зовут?
— Нет.
— Значит, забывать нечего?
Она самой себе удивлялась.
На лице Клеменса появилось что-то вроде улыбки. Он одобрительно кивнул.
— Я спускаюсь, — сказала Ребекка.
Пока она шла по тропинке, Клеменс следил за осыпью, чтобы удостовериться,