Преисподняя. Адская бездна

к себе — разумеется, тщетно. В один из дней Клеменс сказал себе, что когда-нибудь будет вспоминать это время как период, когда он был зелен, словно салат. Теперь он сам не отказался бы от листика салата.
Не давала покоя и другая мысль. Что, если хейдлы вернутся за ним? Девочек нет, и приносить в жертву теперь некого. Что, если они бросят его своему богу, этому чудовищу в яме? Не самая приятная мысль. Монстр примет его с распростертыми объятиями.
К счастью, хейдлы — эти бедняги — не пришли. Вероятно, сбежали, питаясь насекомыми и все глубже погружаясь в пропасть забвения. Провались они пропадом. С ними покончено.
В середине второй недели зашевелился указательный палец правой руки.
Планы Клеменса изменились. Еще не поздно пуститься в погоню за девочками. Он сохранил жизнь этим маленьким сучкам. Им оставалось лишь кричать, когда он дотрагивался до них. Прекрасно. Он превратится в злого духа. Им будут пугать детей. Приятная мысль. Он создаст империю из их страха.
Ладонь ожила, когда он спал. Вскоре ладонь уже перемещалась по полу, словно краб, подтягивая за собой всю руку. Клеменс умирал от голода, но еда была слишком далеко. Пришлось искать другой выход.
Ободрав костяшки пальцев о камни, Клеменс подтянул руку к лицу и сунул палец в рот, почувствовав вкус собственной крови. Это придало ему сил. Пришлось сделать над собой усилие, но мизинец — такая мелочь по сравнению с тем, что стояло на кону. Он впился в палец зубами.
Мяса на кости было мало, зато кровь утолила жажду. И к несчастью, привлекла к себе внимание.
Чуть позже Клеменс услышал, как внутри пирамиды скрежещут камни. Поначалу звук был слабым — он мог идти откуда угодно. Постепенно скрежет приближался. Клеменс чувствовал вибрацию камней, рушившихся где-то глубоко внизу, под его головой.
Что-то пробивало себе путь наверх.
Клеменс видел статуи человека-быка, а в городе полно каменных рогов и бычьих голов. Он отбросил эту мысль. Минотавры — сказки для детей и кретинов.
Шум то возобновлялся, то затихал. Клеменс пытался представить, что бы это могло быть. Камнепад. Оползень. Обрушение зданий. Животное.
Пришлось пожертвовать еще одним пальцем. Если бы восстановилась чувствительность ног, он заставил бы себя идти. Тогда можно спастись бегством. Остальное тело подождет.
Следующие два дня Клеменс лежал, прислушиваясь к тому, как что-то выбирается из земли. Суеверия набросились на него, словно стая маленьких собак. Он пинал их — или пинал бы, работай у него ноги. Клеменс не верил в чудовищ. Именно поэтому он спустился под землю — доказать, что чудовища ненастоящие. Тогда кто же восстает из глубин?
Оно приближалось.
Тело Клеменса погрузилось в невыносимое состояние «сражайся или беги». Адреналин хлынул в неподвижные руки и ноги, однако Клеменс не мог ни сражаться, ни бежать. Хотелось закричать, но крик выдаст его.
Он съел третий палец. Оставались ценный большой палец и любимый указательный.
Делать выбор ему не пришлось.
В начале третьей недели, когда ожила вторая рука и Клеменсу казалось, что теперь он сможет выползти из двери и скатиться вниз по ступеням, пол под его спиной провалился. Каменные плиты, прочно скрепленные раствором, разошлись. Падая в образовавшуюся дыру, Клеменс чувствовал запах сырой земли. Кто-то очень сильный поймал его, а затем в полной темноте потащил в логово в недрах горы.
Шли недели.
Клеменс не видел этого существа целиком, только фрагменты — обтянутые шкурой и венами жилы, влажные ноздри, эти ужасные зубы. Потом он вообще перестал видеть. Монстр лишил его глаз.
Вдвоем они погрузились в долгий сон.
Клеменс лежал в теплых объятиях зверя, убаюкиваемый легкими величиной с него самого, вдыхая запах их общих экскрементов. На него снизошел покой. Время от времени у чудовища будет просыпаться голод. Тогда вернется боль. Клеменс закричит. Потом они снова заснут, и раны Клеменса станут заживать.
Так продолжалось очень-очень долго — они служили пищей друг для друга. У чудовища имелись сосцы, дававшие молоко. Клеменс был источником мяса.
Он старался спать как можно больше, надеясь, что не вернется из одного из снов; возможно, именно так и случилось. В каменном логове, прижатый к медленно бьющемуся сердцу, человек, который мечтал об империи, превратился в закуску и детскую игрушку — сюжет для очень жестокой сказки.

— Поиграй со мной, мама.
Призрак ребенка, скрестив ноги, снова сидел рядом с Ребеккой, упрямый, словно маргаритка на солнце.
— Пожалуйста, перестань, — сказала Ребекка и отвернулась.
— Мама! — На этот