Преисподняя. Адская бездна

мужчиной, одетым по-спартански скромно, в джинсы «Ливайс» и белую футболку. Он был ниже Ребекки. Чистый. На джинсах пришитая вручную заплатка. Мужчина следил за собой. Но взгляд затравленный.
— Имя! — рявкнул Хардин голосом бывалого адвоката и политика.
— Беквит.
Хардин взмахнул куклой Барби.
— Что это должно значить?
Беквит посмотрел на Ребекку.
— По-моему, достаточно ясно.
— «Ясно» — не то слово, которое я имел в виду, — сказал губернатор. — Похоже на гнусную шутку.
— Я искал их. — Игнорируя Хардина, Беквит обращался только к Ребекке. — Ее сунули в трещину.
— Мои люди целую неделю лазили по туннелям, пытаясь найти следы детей, — сказал Хардин. — Я использовал все средства: собаки, биодатчики, объявления, обещание награды. В общей сложности они исследовали больше тысячи миль туннелей. Там ничего нет, мистер Беквит.
Ребекка взяла куклу у Хардина. Кукла Барби — не молоток председателя.
— Где вы это нашли?
— Чуть дальше Зеленой пустыни.
Она умолкла. Зеленая пустыня стала символом массовой резни. Именем нарицательным, как вьетнамская деревня Сонгми и ручей Вундед-Ни в Южной Дакоте. Если бы не кровопролитие в Зеленой пустыне, Ребекки тут вообще не было бы. Поисками занимался бы спецназ. Возможно, детей бы уже нашли.
Хардин снова взял бразды правления в свои руки.
— Что вы делали в Зеленой пустыне?
«Я был там. — Вот что читалось в его глазах. — Я убивал людей. Стрелял в детей».
— Кто вы? — спросил губернатор. — А-а… дезертир. Разыскиваемый преступник.
Беквит повернулся к Ребекке. Ждал приговора.
Она ни на секунду не сомневалась в его вине. Все сходилось: плоский живот, самообладание, потребность в раскаянии. Ребекка не верила в предзнаменования. Но его появление в самом начале похода она восприняла — мгновенно и без колебаний — как знак свыше.
Вот недостающее звено. Али ошибалась. Детей ведут в Хинном.
— Вы были в городе? — спросила она.
— Собирался, — ответил Беквит. — А потом нашел куклу.
— Почему вы вернулись?
«Без моей дочери».
— Я был один. Вернулся за помощью, услышал о вас и о вашем походе — и пришел.
Кукла Барби, полученная из рук этого человека, была исполнена большего смысла, чем если бы Ребекка нашла ее сама. Парень страдал. И предлагал себя. И она использует его.
— Мы выступаем рано утром.
— Этот человек разыскивается ФБР, — возразил Хардин. — Он военный преступник.
— Этот человек со мной, — сказала Ребекка. — Он рисковал всем, приходя сюда, и он нужен для моего дела. Если вы вмешаетесь, губернатор, клянусь, я вас убью.
Хардин фыркнул, прижав подбородок к груди. Однако возражать не стал.
Беквит в знак благодарности просто закрыл глаза.

— Я экспериментировал с твоими предками с тех самых пор, как вы спустились с деревьев, — говорит ангел.
Они останавливаются у гротескного существа — наполовину человека, наполовину зверя, с толстым коротким хвостом. Он подвешен на стене, нанизанный на каменный шпиль.
— С этим я обращался как с королем, уверенный, что он выведет меня отсюда. Но оказалось, что у него мозги из глины. Он и его соплеменники были очередной тупиковой ветвью. Мне ничего не оставалось, как бросить их и ждать чего-то получше.
Они идут сквозь ряды тел.
— Каждый из них становился для меня новой надеждой. Одних приводили — в цепях — охотники, которых я обучил. Другие шли на мой шепот. Некоторые, подобно тебе, осмелились сами искать встречи со мной. Все меня разочаровали.
Коллекции, как называл ее ангел, мог позавидовать любой медицинский институт или антропологический музей. Необычайное разнообразие. Хотя нужно признать, что экспонаты собирались на протяжении многих тысяч веков.