Ничто не предвещает беды в благополучном течении жизни дочери успешного бизнесмена, юной девушки Васены, она строит планы счастливого будущего, но вдруг отца убивают за несуществующие долги. Имущество семьи отходит «кредиторам»; мать, избалованная красавица, спешит устроить свою жизнь с заграничным мужем. Девушка взваливает на себя заботы о тяжело заболевшей бабушке и брате-подростке. Она мужественно принимает вызов судьбы, но хватит ли Васене терпения в нелегких заботах о семье и станет ли счастливым ее тайное ожидание любви?
Авторы: Колочкова Вера Александровна
с нарочитой заботой, толкуя что–то о специально разработанных для укрепления детских организмов комплексах витаминов по очень уж доступным ценам, специально для людей экономных и не богатых…И что только для них она эти витамины в специальном месте закажет, и на дом им принесет, и даже денег с них не возьмет за это, и вообще, она так переживает и заботится о Петечкином здоровье, как никто другой… Петька следил за ее суетой нехотя и как–то слишком уж исподлобья. Потом недовольно вдруг проговорил, едва двигая запекшимися от температуры губами:
— Марина, а вы что это, жить у нас собрались, что ли? Навеки поселиться, да? Каждый день сюда приходите…У нас больше комнат свободных нет, знаете ли. Сестрице и так вон у бабушки за шкафом жить приходится!
— Петя… — переглянувшись, укоризненным унисоном протянули Василиса с Ольгой Андреевной. Правда, укоризны в их голосе было совсем, совсем маловато. А место ее законное заняла таким образом скрываемая вежливая досада на произнесенное больным ребенком вслух то, чего им и самим хотелось бы сказать с удовольствием, да нельзя было – воспитание интеллигентное не позволяло. Ох уж это воспитание – сколько от него бывает неприятностей всяческих… Вместо этого Василиса произнесла тактично:
— А знаете, Марина, Саши в настоящее время в его комнате нет. Он появится только к вечеру, знаете…
— Да ничего страшного, я подожду! — махнула беспечно рукой Марина. – У меня сегодня времени – завались! А вы меня чаем пока не напоите? Сегодня день такой выдался холодный, я перемерзла вся — жуть…
— Васенька, и в самом деле, напои–ка человека чаем, — рассмеявшись, проговорила Ольга Андреевна. — В конце концов, Марина наша гостья, как там ни смотри…
Идите, девочки, я тут с Петрушей пока побуду!
— Бабуль, твоя мягкотелость переходит всяческие границы, — совсем по–взрослому проворчал на нее Петька, когда «девочки» отправились чаевничать на кухню. – Она, эта Марина, итак уже Сашу достала, а ты ее привечаешь…
— А это не наше с тобой дело, дорогой мой внук Петруша, кто из них кого достал, — поправляя свесившееся до самого пола одеяло, ласково проговорила Ольга Андреевна. – Наше дело сидеть в сторонке и в чужие отношения ни при каких обстоятельствах не вмешиваться. Ты поспи лучше, Петенька. Или хочешь, я почитаю тебе вслух?
— Слушай, Василиса, я вот у тебя спросить хочу. Тебе твой хозяин совсем мало платит, да? — задушевно спросила Марина, усевшись за кухонный стол.
— Хм… — пожала плечами Василиса. – Странный вопрос какой… А сколько он должен платить судомойке, интересно? Много, что ли?
— Ну да… Ну вообще, есть же еще и человеческий фактор…Сочувствие, например…
— То бишь жалость, что ли?
— Ну почему сразу жалость? Всякие же бывают обстоятельства, все мы люди.
По–моему, лучше себе зарплату пойти попросить добавить, чем рядом чужого человека терпеть…
— Это вы, Марина, Сашу имеете в виду?
— Да. Сашу. Моего мужа, между прочим.
— А вы знаете, я лучше потерплю рядом чужого человека. Пусть и вашим мужем он будет, мне все равно. Меня больше этот вариант устраивает. Я от него получаю деньги за то, что сдаю ему комнату. И все. А в кафе я получаю деньги за то, что мою посуду. И все…
— А просить, значит, никого ни о чем не будешь. Гордая, значит.
— Ну почему сразу гордая? – пожала плечами Василиса и поморщилась – не нравился ей этот разговор, и Марина ей эта не нравилась, и чаепитие это дурацкое тоже не нравилось. — По–моему, это не гордость вовсе, а обыкновенный порядок вещей. Зачем же просить, если другой выход можно найти?
— Ну да, ну да… — вдруг злобно сузила глаза Марина. – Смотри, какие нежности при нашей–то бедности. Да ты, милая, потому так рассуждаешь, что в настоящем дерьме еще не плавала, видно. Когда в нем, в родимом, плаваешь по самые уши, то слов таких – порядок вещей – и не знаешь вовсе. Иногда так жизнь припирает, что и не задумываешься ни о каком таком порядке, прешь напролом, и все! Вот я тебе про себя, например, расскажу…
Василиса опять поморщилась и вздохнула, уставилась обреченно в свою чашку с чаем. Вовсе не хотелось ей слушать о жизни этой так бесцеремонно ворвавшейся к ней в дом женщины, но что делать – не выгонять же ее силой отсюда. Да и Саша просил перетерпеть… А история ее, судя по всему, действительно грустная, раз с такой страстью о дерьме толкует. Хотя, может, и самая что ни на есть обыкновенная…
В отличие от Василисы, Марина вынырнула совсем, совсем из другой жизни. Не богато и с комфортом обустроенной, а наоборот , из безысходной и убогой. В город она приехала из непонятного русского селения – то ли заштатного городка, то ли рабочего поселка,
