Сады Семирамиды и подвалы НКВД, царские сокровища и нищета изгоев, мужество сильных духом и беспредел властей предержащих.. События дней нынешних и давно минувших, людские судьбы, любовь и ненавсисть — все сплелось в тугой узел, распутать который невозможно. Это по силам лишь таинственному киллеру по прозвищу Скунс и секретной службе по борьбе с преступностью «Эгида плюс».
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
Он даже не успел понять, что случилось потом. С потолка обрушился раскаленный водопад — это полыхнула зажигательная смесь, закачанная в электролампу, и прихожая мгновенно превратилась в жерло вулкана. Убегая от боли, воющим факелом закружилась по квартире Кнопка, Бакс скоро перестал рыдать и замер догорающим костром, а страшные крики сразу же ослепшего полковника вдребезги разбили сонную тишину подъезда.
Верно говорится: чтобы наш человек показал себя — беда нужна. Тогда мы и на амбразуру грудью, и реактор глушить в гимнастерке, и в космос с кувалдой. Сосед полковника справа, в прошлом спецназовец-скорохват, отреагировал мгновенно. Мощным ударом ноги он вышиб дверь и, сорвав с дивана покрывало, принялся бороться с охватившим Хрусталева огнем. Тут же подтянулись другие соседствующие, с трудом сбили пламя и, чтобы избавить от мучений, вкололи из шприц-тюбика (нашелся же!) обожженному промедол.
Только старались они зря. Полковнику не было больно. Перед его выкипевшими глазами стоял одетый в белое Ступин, он улыбался и приглашающе махал рукой — время пришло, Евгений Александрович, пошагали. Хрусталев собирался недолго, он поднялся и с легким сердцем окунулся в яркий, наполняющий душу радостью свет. Рядом с ним степенно вышагивал Бакс, а где-то впереди раздавалось заливистое тявканье Кнопки.
…Возлюби ближнего твоего, как самого себя.
Ев. Лк., 10, 27Очнулся Горкин от пронизывающего холода. Он лежал совершенно голый, связанный по рукам и ногам, в замечательной шагаевской джакузи, а на голову его изливались тугие водяные струи.
Михаил Борисович был не один — неподалеку на мраморном унитазе сидел раздетый до пояса человек. Он с неподдельным интересом озирал роскошь ванной, к слову сказать, весьма эффектно решенной в небесно-голубых тонах, и стоны пленника, по-видимому, совершенно его не трогали.
— Чтобы тело и душа были молоды, — наконец он поднялся, похлопал Горкина по щеке и вместо ледяной воды пустил на всю катушку горячую, — закаляйся, как сталь.
Империалисты не подвели — хваленый итальянский бойлер действительно работал с высоким КПД, и над джакузи заклубился пар. Позволив Горкину как следует согреться, мучитель дождался, пока туман рассеется, и освежил купальщика холодным душем — контрастные ванны полезны для здоровья.
Увы, со здоровьем у Михаила Борисовича было как-то неважно. Он корчился, стонал и, честно говоря, выглядел нехорошо — как недоваренный рак.
— Захочешь поговорить со мной, дай знать. — Мужчина уселся на край джакузи и, заметив ответную реакцию, начал медленно отдирать скотч с потрескавшихся губ пленника. — А что это у тебя с дикцией? — Он подождал, пока Горкин выпихнул языком изо рта свой собственный носок, и наклонился к его красному обваренному уху. — Ты как, все понял?
— Не трюми, жить дай. — От паровой ванны лицо Михаила Борисовича страшно распухло, и он напоминал средней руки мутанта из фильма ужасов. — Лайбу возьми, бабки, что хочешь…
— Ни хрена ты не понял. — Человек поднялся и, стараясь не порвать артерию, хрустко сломал собеседнику ключицу. — Речь идет не о жизни, а о твоей быстрой смерти. — Он отвернулся от истошных криков и включил стоявший на консоли «Панасоник». — Ну вот, легко на сердце от песни веселой.
— «Тушите свет, поперло быдло кверху, как будто дрожжи кинули в дерьмо, Россия открывает путь к успеху тупому и отвязанному чмо». — Лысый бард пел с телеэкрана правду голимую, и, с удовольствием дослушав до конца, киллер повернулся к рыдающему от боли Горкину.
— Сколько у человека костей? Не знаешь? Не беда. Я буду их ломать, а ты считай. — Он ухватил купальщика за опухшее, с лопнувшей кожей ухо и вытащил наполовину из джакузи. — Для начала расскажи-ка мне о девчонках, которых ты снимал на дискотеке. Что с ними было потом?
— Сука! — Ощерившись, Михаил Борисович попытался откусить собеседнику нос, но ему тут же сломали вторую ключицу, и, задохнувшись от боли, он в который уже раз потерял сознание.
— Ну как? Запомнил? Уже две. — Человек откачал его с помощью холодной водички и, улыбнувшись, принялся живописать дальнейшее: — Ключица, знаешь, ломается очень легко, особенно в своей первой трети. Вжик, и готово. — Он сделал движение рукой, и Горкина вытошнило прямо на собственную грудь. — Зато когда дело дойдет до костей таза, — киллер протянул палец и дотронулся до бедра купальщика, — тут придется
