Сады Семирамиды и подвалы НКВД, царские сокровища и нищета изгоев, мужество сильных духом и беспредел властей предержащих.. События дней нынешних и давно минувших, людские судьбы, любовь и ненавсисть — все сплелось в тугой узел, распутать который невозможно. Это по силам лишь таинственному киллеру по прозвищу Скунс и секретной службе по борьбе с преступностью «Эгида плюс».
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
гребное колесо чуть повернулось и, зажатое человеческим телом, встало, а Гермоген, не в силах вынести адскую муку, закричал страшно, захлебываясь собственной кровью.
Подождав немного, чтобы вскрики истошные эти добрались до сердца каждого, комиссар двинул ручку телеграфа и, самодовольно усмехнувшись, закурил. Похоже, здесь-то он сработал мастерски, по-большевистски, не хуже того же Юровского. Он даже затянуться не успел, как раздался явственный хруст костей, адские крики разом смолкли, и долго еще лопасти мочалили изувеченное, непохожее на человеческое тело. А пароход, оставляя кровавый след, начал забирать на стремнину, где топить классовых врагов было сподручнее и приятнее — на просторе.
Между тем сильный ветер развел волну, и оклемавшегося было Волобуева затошнило снова. Пришлось срочно покинуть мостик и стремглав бежать к подветренному борту.
Выворачиваясь наизнанку, комиссар блевал долго и смачно. Плохо было ему. А неподалеку, невзирая на ходившую ходуном палубу и ревущую непогоду, делали свою работу чекисты — привычно топили в мутных осенних водах поганую контрреволюционную гидру. Светлое будущее рождалось в муках…
«Аборт надо было сделать». — Снегирев вздохнул и отложил книжку в сторону. Прочесть дальнейшее из-за вырванных с корнем листов не представлялось возможным, однако и так было ясно, чем все закончилось, — стоило только включить телевизор. После куриной запеканки, сдобренной кисло-сладким соусом, делать этого Снегирев не стал — опасно, съеденное впрок не пойдет — и принялся собираться на прогулку с Рексом.
Когда он уже застегивал в коридоре куртку, со стороны кухни послышался яростный стон Новомосковских, и с хриплым кошачьим мявом вылетел стервец Пантрик. Распушив шерсть, он стремительно отволакивал полусырого, упертого прямо со сковородки цыпленка табака и, чуя приближение погони, пошел ва-банк — потребовал у Снегирева политического убежища. То есть, невзирая на присутствие Рекса, юркнул в приоткрытую дверь и, не выпуская из когтей дичь, забился глубоко под диван — только рыжий хвост промелькнул. Сидевший на шкафу тети-Фирин Васька возрадовался обществу, благородный кавказец кошачью наглость оставил без внимания, а через мгновение в коридоре возник запыхавшийся Новомосковских:
— Паразита моего не видали?
— Котика, что ли? Я — нет. — Снегирев недоуменно пожал плечами и, захлопнув дверь, покосился на Рекса: — А ты?
— Да ну тебя, Алексей, — Новомосковских обиженно засопел и, повернувшись, потопал на кухню, — тебе все шуточки, а этот гад хвостатый совсем распоясался, без закусона оставил нас с Юрахой!
Когда Снегирев привел Рекса с прогулки, хищники на пару увлеченно обгладывали косточки уворованной дичи.
Видит Бог, напрасно обижал Новомосковских своего питомца, называя его дурными эпитетами, нет, Пантрик был зверем компанейским и в общении приятным.
— Что-то я погорячилась. — Пиновская распахнула микроволновку и принялась вытаскивать бесформенные из-за натеков сыра бутерброды. — Все же «много» не значит «хорошо».
— А, бросьте, Марина Викторовна, маслом кашу не испортишь. — Крякнув, Дубинин вонзил зубы в сложную гастрономическую композицию и, отхлебнув чайку, с надеждой покосился на Лоскуткова: — Саша, будь другом, там где-то должна быть горчица.
Эгидовский генералитет полдничал в урезанном составе: Плещеев пребывал у начальства, и, несмотря на кулинарные изыски Пиновской, есть особо никому не хотелось. Уж больно день сегодняшний выдался богатым впечатлениями, так что какой там аппетит…
Мало того что из добытого Плещеевым компромата явно прослеживалась связь сынка Шагаева с наркомафией, так сразу после завтрака вообще случилось нечто из ряда вон выходящее. По линии Интернета МВД, ФСК и Интерполу был показан небольшой фильм ужасов, в котором педераст-законодатель на пару со своим активным другом выступили в роли маньяков-садистов. Особо гнусные фрагменты были переданы в режиме стоп-кадра на факсы центральной прессы, включая дальнее и ближнее зарубежье, не было забыто и телевидение, — словом, разразился неописуемый скандал. Уже к обеду фильм частично показали по всем каналам, обеспокоенные депутаты затеяли внеплановое сборище, а к пятичасовому чаю сказали свое веское слово чекисты: «Провокация и гнуснейшая подделка, имеющая целью очернить незабываемую память о безвременно ушедшем в расцвете лет парламентарии. Спи спокойно, дорогой друг, отчизна тебя не забудет». Не было, правда,
