Превосходство Борна

мне, моя дорогая, я знаю, что говорю! Политическая обстановка сейчас очень и очень сложная, решаются весьма деликатные вопросы. В общем, как говорится, не время и не место для шуток, особенно типа того, что накрутили вокруг этого наемного убийцы столь уважаемые разведывательные службы. Нет, и тебя сюда доставили, и твоего супруга провоцируют на какие-то действия по совсем другим причинам.
— Ради всего святого, по каким же? — вскрикнула Мари, вскакивая как ужаленная со своего кресла.
— Не знаю. Возможно, тут кто-то еще замешан.
— Но кто?
— Во всяком случае не я.
Возникла пауза. Две женщины, обладавшие высоким интеллектом, размышляли над тем, что только что сказали друг другу.
— Кэтрин, — промолвила наконец Мари, — я согласна со всеми твоими доводами, но ты заметила также, что во всем этом прослеживается некая, непонятная в целом логика. Предположим, что я права: державшие меня в плену люди — не убийцы и не прочего типа преступники, а обычные чинуши, послушно выполняющие любые приказы и неспособные понять, что их физиономии и издаваемый ими детский лепет сразу же выдают в них государственных служащих, — я видела это даже тогда, когда они старались окружить меня заботами. Я знаю, что об описанном мною Мак-Эллистере ты думаешь как о лжеце или тупице. Ну а если все же предположить, что он, будучи действительно лжецом, не так уж глуп, как кажется? Если мы примем эту версию, — а я полагаю, она соответствует действительности, — то перед нами в эти непростые времена налицо согласованные действия двух правительств. И что тогда?
— Тогда наше положение почти безнадежно, — произнесла чуть слышно старший советник международного отдела Стейплс.
— И пострадает в первую очередь мой муж?
— Если ты права, то да.
— Неужто такое и в самом деле возможно?
— Не хочется даже думать об этом!

В сорока милях юго-западнее Гонконга, за принадлежащими КНР островами в Южно-Китайском море, находится полуостров Макао. Это — португальская колония, хотя и чисто формально. Начало ее истории как небольшого государства и в самом деле связано со старой Португалией, владевшей множеством колоний, но современный ее облик, заметное стремление местных жителей быть как все на этом празднике жизни с ее ежегодным вручением гран-при, азартными играми и роскошными яхтами воспроизводят традиции и нормы, свойственные нынешней благополучной Европе. Однако все это, в общем-то, и не так уж важно, тем более что может кое-кого ввести в заблуждение: ведь Макао в действительности китайская территория и как таковая контролируется Пекином.
«Ни в коем случае! Где угодно, но не в Макао!.. И последнее предупреждение, мистер Борн: если вам взбредет вдруг в голову нелепейшая мысль разоблачить меня, все наши договоренности моментально потеряют силу и расплата последует незамедлительно — ваша жена станет трупом».
Но убийца находился в Макао, и Хамелеону предстояло волей-неволей войти в еще одни джунгли.
Вглядываясь в незнакомые лица и всматриваясь в затененные углы маленького, переполненного людьми морского вокзала, Борн вышел с толпой на пристань к судну на подводных крыльях, отправлявшемуся в Макао, до которого было около часа пути. Пассажиры четко делились на три категории. Первую из них составляли возвращавшиеся домой жители этой португальской колонии, главным образом китайцы, тихие и молчаливые, вторую — профессиональные игроки, представлявшие собой смешение многих рас, выдвинувших из своей среды особ, предпочитающих не разговаривать, а если уж говорить, то негромко, и зорко озирающихся по сторонам в стремлении оценить будущих конкурентов, и третью — праздношатающаяся публика: шумные туристы, исключительно белые, многие подшофе и почти все в шляпах причудливых форм и крикливой расцветки тропических рубашках.
В Шеньжене Джейсон сел на трехчасовой поезд «Ло-Ву — Коулун». Поездка оказалась очень утомительной, и в конечный пункт Борн прибыл совсем разбитым. Убийца-самозванец был так близко! Джейсону не хватило всего лишь минуты, а может, и каких-то секунд, чтобы оттащить подальше от посторонних глаз того человека из Макао, которого он тут же вывез бы из этой страны. Он имел все основания рассчитывать на успех. Визы у обоих были в порядке, а человек, согнувшийся пополам от боли и с поврежденными голосовыми связками, лишившими его дара речи, мог бы свободно сойти в контрольно-пропускном пункте за занемогшего, а то и за безнадежно больного — в общем, за нежелательного для Китая визитера, от которого лучше бы поскорее избавиться. Но на сей раз удача, увы, не улыбнулась