Превосходство Борна

ему. Если б хотя теперь Борн обнаружил его!
Внезапно его озарила ошеломляющая мысль: этот новый наемный убийца, этот человек-легенда, который в действительности вовсе не был легендой, не приносившей никому ни добра, ни зла, а являл собою страшное кровожадное чудище, с кем-то связан в Китайской Народной Республике. Уэбб не на шутку встревожился: китайские чиновники могли допустить такого человека в свою страну только затем, чтобы использовать его в каких-то собственных целях. Это была загадка, в которую Дэвиду не хотелось вдаваться: она не имела прямого отношения ни к Мари, ни к нему самому — до остальных же в данный момент ему не было дела! Джейсон Борн прошептал Дэвиду на ухо: «Доставь же по назначению человека из Макао!»
Задержавшись ненадолго в торговом центре «Новый мир», чтобы купить короткую, до пояса, темную нейлоновую куртку и пару темно-синих туфель на толстой подошве, Дэвид вернулся в «Пенинсулу». Мысли, одна тревожнее другой, не давали ему покоя. Джейсон Борн конечно же планировал как-то свои действия, но настоящего, до конца продуманного плана у него все-таки не было.
Дэвид заказал через сервисную службу отеля легкий ужин себе в номер и теперь, сидя на постели, без аппетита ковырялся в еде и смотрел по телевизору программу новостей, которая была ему совершенно неинтересна. Потом улегся на кровать и смежил веки, так и не поняв, откуда вдруг пришли ему на память слова: «Отдых — то же оружие, не забывай об этом». Проснулся он через пятнадцать минут, но уже в облике Борна, оттеснившего Дэвида на второй план.
Войдя в час пик в здание морского вокзала в Тим-Ша-Цуи, Дэвид взял в кассе билет на судно, отходившее отсюда в восемь тридцать. Чтобы удостовериться, что за ним не следят, — а в этом он должен был быть абсолютно уверен, — Борн ухитрился на расстоянии какой-то четверти мили от пристани, откуда ему предстояло отбыть в Макао, сменить три такси. Назад он вернулся пешком. До отправления оставался целый час, и Борн, воспользовавшись этим, приступил к действу, которому его обучили когда-то. Хотя он смутно помнил, когда именно, где и каким образом произошло это, но навыки, некогда приобретенные им, могли и теперь столь же верно послужить ему, как и в ту пору.
Растворившись в толпе перед зданием вокзала, он, не привлекая к себе внимания, переходил с одного места на другое, затем внезапно останавливался и, повернувшись, пытался обнаружить среди пассажиров кого-то, кто уже не раз попадался ему на глаза или устремил на него пристальный взгляд. Но «хвоста» так и не заметил, хотя и обошел всю привокзальную площадь.
Поскольку от того, насколько тщательно он проверит, есть ли за ним слежка или нет, зависела жизнь Мари, Борн повторил эту процедуру еще дважды, после чего заглянул в тускло освещенный зал ожидания, заставленный скамейками, обращенными к порту и открытой воде. Тут он также продолжал высматривать людей с обеспокоенным выражением лица и озирающихся то и дело по сторонам, а также суетливых типов, якобы разыскивающих кого-то. И опять ничего такого в его поле зрения не попало. Теперь он мог спокойно отправляться в Макао: путь туда был свободен.
Дэвид устроился на судне на заднем сиденье у иллюминатора. Огни оставшегося позади Гонконга и Коулуна, сиявшие под величественным куполом азиатского неба, постепенно тускнели. Когда судно, набрав скорость, проходило мимо принадлежащих Китаю островов, зажглись новые огни, тут же, впрочем, скрывшиеся из виду. Уэбб вообразил себе людей в военной форме, обозревающих в инфракрасные телескопы и бинокли расстилающееся перед ними пространство. Не зная толком, что именно следует им искать, они тем не менее неукоснительно выполняли приказ держать под постоянным наблюдением буквально все вокруг.
За горизонтом зловеще громоздились горы Новой территории. Исходившее от луны сияние высвечивало вершины и, подчеркивая их красоту, как бы передавало Борну послание от них: «Зря ты покинул нас: в других краях жизнь совсем иная». Но это было не совсем так. Люди спокойно торговали своими товарами на площадях Шеньженя, ремесленники процветали, фермеры, поставляя на рынки мясо, жили так же хорошо, как и образованные классы в Пекине и Шанхае, и к тому же, как правило, не испытывали тех тягот с жильем, что познали они. Китай менялся. И, хотя это происходило, на взгляд Запада, не так быстро и страна эта по-прежнему оставалась впавшим в паранойю гигантом, раздутые животы голодных детей — явление, бывшее обычным для Китая еще несколько лет назад, — теперь исчезали. Многие на вершине бдительно охраняющей свои тайны политической лестницы утопали в роскоши, но из тех, кто работал на полях, лишь немногие голодали. Это был прогресс, размышлял Дэвид Уэбб. Прогресс, независимо