Превосходство Борна

француз, — то я поведаю тебе кое-что. Уверен, и тебе есть о чем порассказать.

Филипп д’Анжу смотрел на дымящуюся землю. Это было все, что осталось от поросшей травой поляны с разведенным на ней костром. Потом, осенив себя крестным знамением, он обшарил карманы погибшего солдата, извлекая из них все, что представляло для него интерес.
— Того охранника, что стоит чуть ниже, мы отпустим на обратном пути, — сказал он. — Сюда ведь ведет лишь одна дорога, и мимо него никто бы не прошел.
— Ты объяснил ему, за чем и как он должен следить?
— Конечно! Ведь я, как и ты, из «Медузы». Луга, поляны и лесные прогалины, поросшие высокой травой, — не только чудесные уголки природы, многократно воспетые поэтами и не раз вызывавшие восторги у туристов, но и прекрасные тропы, где так удобно устраивать засады! Это отлично знают партизаны. Убедились в этом и мы.
— Ты, понятно, и предположить не мог, что я появлюсь тут.
— Само собой! Но я обязан был предусмотреть любую возможность выверта со стороны моего детища. Он должен был прийти один. Об этом предельно ясно говорилось в инструкции, которую передали ему от меня. Но разве можно доверять этому типу? Кто-кто, а уж я-то во всяком случае ни за что не доверюсь сотворенному мною созданию.
— Ты подошел к поляне раньше, чем я?
— Да, но об этом чуть позже. Я ничего не стану скрывать от тебя.
Покинув поляну, Джейсон и д’Анжу углубились в лес. Француз, который был значительно старше Джейсона, цеплялся за кустарники и стволы деревьев, чтобы облегчить спуск. У прогалины они услышали приглушенное мычание и пробрались сквозь высокую траву к связанному по рукам и ногам часовому. Борн разрезал ножом стягивавшие его тело путы.
— Дзоу ба!

— приказал д’Анжу охраннику, расплатившись с ним, и тот растаял в темноте. — Дерьмо он! Все они дерьмо! Но без них не обойтись. Они с превеликой охотой любого убьют хоть за грош и тут же бесследно исчезнут.
— Ты ведь только что намеревался убить своего человека, не так ли? Это ты устроил на него западню?
— Да. Я подумал, что этого проходимца ранило осколком гранаты, поэтому-то и отправился разыскивать его.
— А я решил, что он обошел тебя стороной, чтобы напасть на тебя сзади.
— В «Медузе» мы так и поступали…
— Короче, я принял тебя за него. — Неожиданно Джейсон пришел в ярость: — Да знаешь ли ты, что натворил?!
— О том, что я натворил, ты также узнаешь чуть позже.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом сейчас. Немедля.
— Слева, в нескольких сотнях ярдов отсюда, есть великолепный луг, — показал вперед француз. — На нем крестьяне пасли свой скот. Но с недавних пор он превращен в посадочную площадку для геликоптеров, которые высылают за наемным убийцей. Пошли туда. Посидим, отдохнем и поговорим не спеша. Если мы заберемся подальше в тот травостой, то крестьяне, решившись притащиться сюда, чтобы не дать разгореться пожару, — откуда им знать, что огонь и так затухает? — не заметят нас там.
— Но ближайшая деревня в пяти милях отсюда.
— Это не имеет значения: мы же в Китае.

Ночной ветер развеял облака. Месяц все еще стоял высоко, озаряя своим светом вершины далеких гор. Два бывших бойца отряда «Медуза», разведенные судьбой, сели на землю. Борн зажег сигарету. Д’Анжу начал свой рассказ.
— Помнишь то переполненное кафе в Париже, где мы беседовали с тобой после разыгранного у Лувра безумного представления?
— Конечно. Карлос чуть было не убил нас в тот день.
— А ты чуть было не поймал в силки Шакала.
— Вот именно: чуть было. В связи с чем ты вспомнил Париж и это кафе?
— Видишь ли, именно там, в этом кафе, я сказал тебе, что собираюсь вернуться в Азию. В Сингапур или Гонконг, а возможно, и на Сейшелы, если не ошибаюсь. Франция никогда ничего доброго для меня не сделала. После битвы под Дьен-Бьен-Фу

все, что я имел, было уничтожено, взорвано нашими же войсками. Ну, а разговоры о компенсации нанесенного мне материального ущерба — просто чушь. Болтовня чинуш-пустомель. Поэтому я и вынужден был вступить в «Медузу». Я считал, что вернуть потерянное смогу только после победы американцев.
— Да, я помню, — произнес Джейсон. — Но какое это имеет отношение к тому, что произошло сегодняшней ночью?
— А вот какое. После той встречи с тобой я и в самом деле вернулся в Азию. Поскольку Шакал видел меня, мне приходилось эпизодически ложиться на дно, и тогда у меня появлялось достаточно времени для размышлений. Мне нужно было трезво взглянуть на то положение, в котором я оказался, и реально оценить свои возможности. В целом жизнь шла своим чередом. Не скажу,