Превосходство Борна

другим была не по силам или же просто претила им. Он понял то, что мы в «Медузе» знали задолго до него. Нужно играть по самым безжалостным правилам твоих врагов. И менять эти правила в зависимости от того, с какой культурой имеешь дело. В конце-то концов, согласно традиционным представлениям некоторых народов, человеческая жизнь значит куда меньше, чем по иудейско-христианским канонам. Почему это так? Да потому, что в глазах многих смерть — это освобождение от нестерпимых тягот человеческого бытия.
— Дыхание — это дыхание! — произнес категорически Джейсон. Дэвид Уэбб тут же дополнил его: — А жизнь — это жизнь, разум есть разум! Ну, а что касается этого «джентльмена», то он — настоящий неандерталец!
— Не в большей степени, чем Дельта в былые годы. И ты тоже вытаскивал нас из всяческих…
— Замолчи! — резко перебил француза бывший его соратник из «Медузы». — Тогда все было иначе!
— Кое-какие отличия были, конечно, — твердо молвил д’Анжу, — но разве можно принимать в расчет одни лишь мотивы? Оценивать те или иные действия следует только по их результатам. Ты что, не хочешь признавать правду? Прежде ты жил смотря ей в лицо. Так неужто сейчас тот же Джейсон Борн вдруг решил мириться с ложью?
— Сейчас я просто живу — изо дня в день, от ночи к ночи. И так будет продолжаться до тех пор, пока все это не кончится. Так или иначе.
— Выражайся пояснее.
— Когда мне захочется это или придется, то поясню, — холодно ответил Борн. — Значит, он великий мастер своего дела, да? Этот твой коммандос, майор без имени? Неплох в работе, не так ли?
— Справляется с заданиями не хуже, чем Дельта, а может, и получше. Видишь ли, у него нет совести, даже намека на нее. В тебе же, каким бы неистовым ты ни был, всегда теплилась искра сострадания, — что-то питало ее изнутри. «Надо оставить жизнь этому человеку, — мог ты сказать. — Он же муж, отец и брат. Сделайте так, чтобы он не сумел нам напакостить, но не убивайте его, пусть возвратится к мирному труду, когда придет время»… Мое творение, этот наш самозванец, никогда бы так не поступил. Ему всегда нужно подвести последнюю черту: отправить к праотцам тех, кто встречался на его пути.
— Что с ним стряслось? Почему он убил тех людей в Лондоне? То, что он сделал это с пьяных глаз, не объясняет поступка человека с его прошлым.
— Пожив той жизнью, что он, трудно войти в колею.
— Пока тебе не угрожают, оружие надо держать в ножнах. А иначе лишь навлечешь беду себе на голову.
— В ту ночь в Лондоне он не пользовался оружием. Только руками.
— Что?!
— Он крался по улицам, высматривая воображаемых врагов, — вот что я понял из его бреда. «Я узнал их по глазам! — вопил он в пьяной горячке, вспоминая то происшествие. — Это глаза выдали их! Они знали, кто я и чем занимаюсь!» Признаюсь тебе, Дельта, слушать все это не один раз было и страшно и утомительно. И при этом он никого не упоминал конкретно, кроме Иди Амина, не говорил ничего такого, что любой другой «джентльмен удачи» сболтнул бы из хвастовства. Но обращаться в английские спецслужбы в Гонконге мне было нельзя, ведь тогда я оказался бы поневоле втянутым в эту историю, что мне никак не улыбалось, учитывая мое «плодотворное сотрудничество» с бывшим коммандос. Таким образом, единственное, что мне оставалось, — это воспользоваться методами «Медузы». Поступить так, как делал это и ты не раз. Я не забыл, чему ты учил нас. Ты постоянно твердил нам, и даже не твердил, а приказывал: «Используйте воображение». Я решил прибегнуть к его помощи и, чему ты сам только что был свидетелем, позорно провалился, А чего еще можно было ждать от старика?
— Ответь мне все же, почему он убил тех людей в Лондоне? — не успокаивался Борн.
— Причина столь же банальная, как и бессмысленная: ему указали на дверь, и его «я» не могло этого перенести. Я сильно сомневаюсь, чтобы им руководили какие-то иные чувства, поскольку он наверняка не способен на них. Его пьянство или сексуальная распущенность просто дают ему возможность расслабиться… Mon Dieu, а ведь у него действительно был повод!
— А именно?
— Будучи раненым, он вернулся в Лондон после выполнения какого-то особенно грязного задания в Уганде, рассчитывая забыться в объятиях одной своей подружки, скорее всего, по выражению англичан, высокого происхождения, — во всяком случае, я так понял из его слов. Они давно уже знали друг друга. Но на этот раз она отказалась с ним встретиться и даже наняла после его звонка вооруженную охрану, чтобы чувствовать себя в безопасности в своем доме в Челси… Видишь ли, она заявила, что он ни в чем не знает удержу, а когда у него запой, то становится просто опасным, и была, разумеется, абсолютно права… Так вот, среди тех семерых, которых он укокошил в ту ночь,