Превосходство Борна

оказались и двое из ее охранников… Но когда я впервые встретился с ним в Сингапуре, он был для меня всего-навсего многообещающим кандидатом на твою роль. Когда он выходил из одного низкопробного кабака, я отправился следом за ним. В аллее он преградил путь двум жутковатого вида амбалам — это были контрабандисты, недурно подзаработавшие на торговле наркотиками в этой грязной портовой забегаловке. Прижав их к стене, он прямо на моих глазах одним махом резанул ножом горло тому и другому и обчистил их карманы. Я понял тогда: у него есть все, что надо. Так я обрел своего Джейсона Борна. Подойдя к нему медленным шагом, я без единого слова протянул ему руку, в которой было значительно больше денег, чем оказалось их у его жертв. Мы поговорили. Начало было положено.
— Итак, Пигмалион создает свою Галатею, а первый заключенный с нею контракт является, своего рода Афродитой, вдохнувшей в твое детище жизнь. Бернард Шоу был бы от тебя в восторге, а я могу и убить.
— Какой смысл? Ты рассчитывал найти его здесь сегодняшней ночью. Я же пришел сюда, чтобы его уничтожить.
— Это тоже — часть твоей истории, — сказал Дэвид Уэбб, переведя взгляд с француза на залитые лунным светом горы, и перенесся мыслями в штат Мэн. Он думал о своей жизни с Мари, которая была так беспощадно разрушена, а потом неожиданно заорал: — Сволочь! Я убью тебя! Есть у тебя хоть малейшее представление о том, что ты наделал?!
— Это уже твоя история, Дельта. Дай мне сперва закончить свою.
— Выкладывай… Эхо!.. Твоя кличка Эхо, да? Ведь Эхо?
Память возвращалась к Уэббу!
— Да, у меня была такая кличка. Ты однажды сказал в Сайгоне, что не стал бы передвигаться по тылам, не будь с тобой «старого Эха». Я был нужен в твоем отряде, потому что мог отличить, когда идет заваруха с каким-нибудь племенем, а когда — с его царьком. У других это не получалось… Но моя кличка тут совсем ни при чем. Да и, понятно же, мистики здесь тоже не было никакой. Просто я прожил десяток годков в колонии и видел, когда цюань

лжет.
— Заканчивай рассказ! — приказал Борн.
— Кончилось все тем, что мой подопечный предал меня! — воскликнул патетически д’Анжу, раскрывая театрально ладони. — Как создали в свое время тебя, так же и я создал своего Джейсона Борна. И, подобно тебе, он тоже лишился рассудка: пошел против меня. Мое творение зажило своей жизнью. Какая там Галатея, Дельта! Он превратился в чудовище Франкенштейна, но, в отличие от того, его не терзали угрызения совести. Он вырвался из-под моей власти и стал все решать сам и самостоятельно действовать, не считаясь с моими интересами и преследуя лишь собственные цели. Как только он очухался после операции, которая прошла весьма успешно благодаря мастерству хирурга и моей помощи, которой просто не было цены, к нему вернулись его прежние диктаторские замашки, спесь и склонность к разным вывертам. Он считает меня пустышкой. Так и обращается ко мне: «Эй ты, пустышка!» Я, по его мнению, мелкое, ничтожное существо, которое безжалостно эксплуатирует его. Вот как он думает обо мне, о своем создателе!
— Ты полагаешь, он сам заключает с кем-то контракты?
— Да. И эти контракты чудовищны, противоестественны и необычайно опасны.
— Но я вышел на него через тебя, через твои тайные связи с казино «Кам Пек», где я должен был оставить на пятом игральном столе свой номер телефона в отеле в Макао и свое имя — вымышленное конечно.
— Он не прочь сохранить и такой способ установления контактов с потенциальными клиентами. А почему бы и нет? В сущности, подобная система абсолютно безопасна, тем более что я не представляю для него никакой угрозы. Да и что смог бы я в случае чего предпринять? Отправиться к властям и сказать: «Обратите внимание, джентльмены, этот парень, за которого я в ответе, требует, чтобы я и впредь пользовался разработанной мною системой связи с возможными клиентами, с тем чтобы он мог получать свои денежки за совершаемые им заказные убийства»? Он даже непосредственно обращается к моему связному.
— Не к «чжунгожэню» ли с ловкими руками и проворными ногами?
Д’Анжу посмотрел на Джейсона.
— Так вот каким образом ты оказался здесь! Дельта не забыл своих приемов, n’est-ce pas?

А человек-то этот жив?
— Не только жив, но и стал на десять тысяч долларов богаче.
— Он — жадная до денег свинья. Но не мне его осуждать. Я сам то и дело прибегаю к его услугам. Вот и в этот раз я заплатил ему пятьсот долларов, чтобы он передал «чаду моему возлюбленному» приглашение явиться сюда.
— Где ты смог бы спокойно его прикончить? А с чего ты взял, что он непременно явится?
— Об этом мне говорили и интуиция