Превосходство Борна

вами предписании. Он очень занятой человек.
— Что вы хотите этим сказать?
— Видите ли, господин офицер… сэр… одна женщина, которая, как удалось мне узнать, спрашивала консьержа, поразительно похожа на ту, чье описание дается в официальном листке-оповещении. Но если бы кому-то вдруг стало известно, что я позвонил вам, мне бы, наверное, не поздоровилось.
— Вам ничто не грозит, не волнуйтесь. Если хотите, можете не называть нам своего имени. Так о чем же вы хотели нам рассказать?
— Дело в том, сэр, что я подслушал… — Осторожными, двусмысленными словами первый помощник консьержа постарался выставить себя в наилучшем свете, а своего начальника Ли Тэна — в наихудшем. Его последние фразы, однако, были краткими и без экивоков: — Это — агентство «Апекс» на Бонэм-Стрэнд-Ист. Я полагаю, что вам следует поспешить, так как она едет сейчас прямо туда.

Транспортный поток в начале вечера был не таким плотным, как в часы пик, но все же достаточно внушительным. Вот почему Кэтрин и Мари, расположившись на заднем сиденье лимузина отеля «Мандарин», тревожно переглянулись, когда водитель, ворвавшись во внезапно возникшее перед ним свободное пространство, повернул свой огромный автомобиль к незанятому отрезку обочины на Бонэм-Стрэнд-Ист. По обеим сторонам улицы не было никаких признаков агентства по прокату машин.
— Почему мы останавливаемся? — резко спросила Стейплс.
— Так велел мистер Тэн, миссис, — ответил шофер, обернувшись. — Я включу противоугонное устройство и запру автомобиль. Никто не потревожит вас, поскольку сигнальные лампочки горят под всеми дверными ручками.
— Это очень удобно, но я хотела бы знать, Почему вы не ведете нас к автомобилю.
— Автомобиль я доставлю сам, миссис.
— Простите, не поняла?
— Я действую в соответствии с распоряжениями мистера Тэна. Он настаивал на том, чтобы я сам забрал машину, и в связи с этим позвонил при мне в гараж «Апекса». Агентство в следующем квартале, миссис. Я скоро вернусь.
Водитель снял шляпу и куртку, положил их на сиденье, включил противоугонное устройство и вышел.
— Что бы это значило? — спросила Мари, положив ногу на ногу и прикладывая бумажные салфетки, которые она взяла в дамской комнате, к подошве правой ноги. — Ты доверяешь этому Тэну?
— Да, — ответила Кэтрин, однако по ее голосу чувствовалось, что она слегка обескуражена. — Откровенно говоря, я не совсем понимаю все это. Он явно человек исключительно осторожный… И в то же время пошел на такой риск. Не знаю, чем это объяснить. Как я тебе говорила уже там, в «Мандарине», в посвященной мне компьютерной распечатке ясно было сказано: «Дело государственной важности». Такие слова в Гонконге мимо ушей не пропускают. Так что же он придумал? И зачем?
— Конечно, я затруднилась бы точно ответить на эти вопросы, — произнесла Мари, — но поделиться с тобой своими наблюдениями могла бы.
— Слушаю тебя.
— Я обратила внимание, как он на тебя смотрит. Не уверена, что ты заметила это.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что он обожает тебя.
— Обожает… меня?
— Это лишь одна из приемлемых в данном случае формулировок. Другие значительно конкретнее.
Стейплс отвернулась и посмотрела в окно.
— Боже мой! — прошептала она.
— Что случилось?
— Там, в «Мандарине», по причинам столь неясным, что они не поддаются анализу, — скажу лишь, что все началось с дурацкой женщины в шиншилловой накидке, — я вспомнила об Оуэне.
— Об Оуэне?
— О моем бывшем муже.
— Об Оуэне Стейплсе? О банкире Оуэне Стейплсе?
— Стейплс — моя фамилия, и он тоже мой парень… Точнее, когда-то был моим парнем. Тогда-то он и взял себе мою фамилию.
— Ты никогда мне не говорила, что была замужем за Оуэном Стейплсом.
— А ты никогда меня об этом не спрашивала, дорогая.
— С тобой, Кэтрин, невозможно разговаривать!
— Понимаю тебя, — качнула головой Кэтрин. — Знаешь, я подумала тогда о том времени, когда Оуэн и я встретились года три назад в Торонто. Мы выпивали в «Мэйфер Клаб», и я узнала о нем такое, во что бы никогда не поверила прежде. Я была искренне рада за него, несмотря на то, что это чудовище своей исповедью чуть не довело меня до истерики.
— Кэтрин, ради всего святого, скажи, какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?
— Это касается Тэна. Однажды вечером мы вот так же выпивали с ним, но не в «Мандарине», конечно, а в одном кафе на набережной в Коулуне. Он сказал, что для меня это был бы дурной знак, если бы нас с ним увидели здесь, на острове, вместе.
— Почему?
— Именно это я и спросила. Знаешь ли, он защищал меня тогда точно так же, как делает это и теперь.