Превосходство Борна

между собой, подсвечиваемыми снизу желтыми фонарями небольшими бассейнами, в которых красовались цветы водяных лилий. Между миниатюрными водоемами пролегали две покрытые светлым гравием дорожки, перекрещивавшиеся в форме буквы «X», и там, где они кончались, стояли полукружием низкие столики и плетенные из темной лозы кресла. В одном из них сидел одиноко худощавый, среднего роста мужчина с тронутыми сединой волосами и острыми чертами лица. Если увидевшего его в первый раз что-то могло поразить, так только бесцветные, как у покойника, глаза, в которых, казалось, никогда не вспыхивал живой человеческий огонек. Однако в действительности в этих глазах мог таиться невидимый постороннему взору пламень фанатика, чья слепая вера служила источником его силы.
Шен Чу Янг, обладатель таких вот глаз, был в ярости.
— Объясни мне, кто тот человек? — орал он, сжимая обеими руками подлокотники плетеного кресла.
— Вас неверно информировали, господин министр! Мы навели через своих людей кое-какие справки в Тель-Авиве. Там нет никого, кто походил бы на человека, чье описание было у нас на руках. И Моссад никого не посылал в Коулун! Все это — самая настоящая ложь!
— И что же вы предприняли?
— Больше всего меня смущает то, что…
— Я спросил тебя: что вы предприняли?!
— Мы ищем в Монгкоке англичанина, которого, как вроде бы получается, никто никогда не видел там.
— Болваны и идиоты! Идиоты и болваны! С кем вы говорили?
— В частности, с одним своим человеком в коулунской полиции. Он был растерян и, должен заметить с сожалением, напуган. Неоднократно упоминал о Макао. Мне не понравилась интонация его голоса.
— Он больше не жилец на белом свете.
— Я передам ваше распоряжение.
— Боюсь, ты не сможешь сделать этого. — Шен подозвал к себе гостя левой рукой, а правой полез под низенький стол. — Подойди засвидетельствуй свою преданность гоминьдану!
Агент приблизился к министру и, склонившись ниц, коснулся руками его левой руки. Правой Шен достал пистолет.
Прогремел выстрел, размозживший посетителю голову. Осколки черепа вместе с кровью и плотью плюхнулись в заполнявшую бассейн воду, тело рухнуло на белый гравий. Из коридора вышел офицер.
— Уберите его! — приказал Шен. — Он слишком много слышал и слишком много знает… И слишком много хочет.
— Будет исполнено, министр!
— Свяжитесь с нашим человеком в Макао. У меня есть к нему дело, которое не терпит отлагательств. Он должен немедленно заняться им, пока еще в Коулуне горячо. Обеспечьте его прибытие сюда как можно быстрее.
Пока офицер волочил прочь из зимнего сада труп агента, Шен поднялся со своего кресла и подошел не спеша к одному из бассейнов, — лицо его при этом осветилось подводными фонарями. Он снова заговорил. Голос его был спокоен, однако в нем чувствовалось большое внутреннее напряжение.
— Скоро все в Гонконге и на Новой территории узнают кое-что, — произнес он, глядя на цветущие водяные лилии, и тут же добавил: — А затем и весь Китай!
— Ведите нас, министр! — произнес преданно офицер. — Мы пойдем за вами в огонь и воду. Великий поход, который вы нам обещали, уже начался. Мы вернемся на землю предков, и она снова станет нашей!
— Все так и будет! — проговорил Шен Чу Янг. — С нами нельзя не считаться. Нельзя не считаться и со мной.

В полдень того ужасного дня, когда аэропорт Кай-Так чуть было не стал местом кровавого побоища, посол Хевиленд обрисовал ошеломленной Кэтрин Стейплс обширные контуры возглавляемого Шеном заговора, уходящего своими корнями в гоминьдан.
Суть происходящего сводилась к тому, что Шен, сын главаря консорциума тайпанов, зарясь на Гонконг, превратил колонию в вотчину заговорщиков. Однако заговор неизбежно потерпит фиаско, и выведенный из себя и без того испытывающий крайнее раздражение могучий гигант, каковым является Китайская Народная Республика, может обрушить свой удар на Гонконг, что привело бы к нарушению мира и покоя на этой территории и ввергло бы весь Дальний Восток в состояние хаоса.
Отнесясь с крайним недоверием к рассказу Хевиленда, Кэтрин потребовала доказательств и к 2.15 уже дважды прочла обширное, совершенно секретное досье министерства иностранных дел на Шен Чу Янга. Представленные ей материалы так и не смогли, однако, убедить ее в достоверности изложенных там фактов, поскольку никаких неопровержимых доказательств в подтверждение содержавшихся в досье заключений она не обнаружила. В 3.30 миссис Стейплс прошла в радиостудию, где ее по спутниковой связи соединили с Рейли, сотрудником Совета национальной