Превосходство Борна

был своеобразный слепок с колонии, вынесенный на сопредельную с ней территорию.
Зайдя довольно далеко, Мари обнаружила недостроенную дорогу. Работы были приостановлены на время, поскольку на обочине тихо ржавели оставшиеся без присмотра дорожные машины. По обе стороны насыпи виднелись надписи на китайском. Осторожно ступая, она спустилась по крутому склону вниз, на пустынную прибрежную полосу, и, усевшись на камни, стала наблюдать за судами, плывшими из порта Тьюн-Муна, навстречу которым шли другие суда — из Китайской Народной Республики. Первые были обычными рыболовными судами, о чем свидетельствовали сети, свисавшие с носа и планширов

, а из Китая двигались чинно в основном небольшие сухогрузы с палубами, сплошь заставленными ящиками. Дополняли картину стройные патрульные катера с развевающимися флагами КНР. Черные пушки зловеще таращились во все стороны. Возле них, глядя в бинокли, стояли неподвижно одетые в униформу люди. Всякий раз, когда военные корабли проплывали мимо рыболовных судов, рыбаки начинали отчаянно жестикулировать. Моряки кричали им что-то в ответ и, развернувшись, уходили прочь.
Все это игра, подумала Мари. Север упорно отстаивает свое право контролировать эту территорию, а Юг протестует против нарушения границ его рыболовных зон. Первый обладает мощнейшей бронетехникой и дисциплинированным войском, последний — сетями да стойкостью. Но ни один из них так и не вышел из борьбы победителем.
— Цин чжань!

— прозвучал далеко позади мужской голос.
— Шей!

— раздалось ему вслед. — Ни цзай чжэр чань а?

Мари обернулась. Двое мужчин сбегали по дорожной насыпи вниз, по направлению к ней, и громко кричали, чего-то требуя от нее. Когда они, парни лет двадцати в военной форме, приблизились, она осторожно встала на ноги.
— Бу синг!

— рявкнул солдат, что повыше, и, глядя назад, в сторону недостроенной дороги, велел своему напарнику взять женщину.
Тот тотчас схватил Мари сзади за руки.
— Что вы делаете? — закричала Мари, отбиваясь. — Кто вы?
— Леди говорит по-английски, — заметил первый и добавил гордо и чуть ли не дружелюбно: — И я тоже говорю по-английски. Я работал ювелиром в Коулуне.
Умолкнув, он опять посмотрел вверх.
— Скажи своему приятелю, чтобы он прочь убрал от меня свои руки.
— Леди не может указывать мне, что я должен делать. Это я даю указания леди. — Солдат подошел ближе, его глаза остановились на бугорках скрытой под блузкой груди Мари. — Это запретная дорога, и берег также запретный. Разве леди не видела надписей?
— Я не читаю по-китайски. Очень сожалею, что так получилось. Ну а сейчас я должна идти. Скажите же ему, чтобы он оставил меня. — Почувствовав, что молодой человек, стоявший сзади, прижимается к ней, она закричала: — Прекратите сейчас же!
Но ответом ей были лишь негромкий смех у ее уха и теплое дыхание на шее.
— Разве леди не поджидала здесь лодку с преступниками, бежавшими из Китайской Народной Республики? Не подавала сигнала им? — Китаец повыше поднес свои руки к блузке Мари и коснулся пальцами пуговиц. — Не прячет ли она тут рацию или сигнальное устройство? Знать это — наша прямая обязанность. Полиция рассчитывает на нас.
— Пошел к черту! Убери свои руки!
Мари неистово вырывалась, пиная стоявшего перед ней солдата ногой. Второй парень дернул ее на себя, первый схватил ее за ноги. Когда ее повалили на спину на каменистый грунт, китаец повыше сорвал с нее блузку и лифчик и принялся поглаживать ее груди. Она кричала и билась и снова кричала. И так до тех пор, пока насильник, ударив ее по лицу, не ткнул с силой двумя пальцами в горло, лишив ее голоса. Повторялись кошмары Цюриха — попытка изнасилования и покушение на ее жизнь на набережной Гизан.
Солдаты, зажимая ей рот руками, затащили Мари в высокую траву и бросили на землю. Один из них лег голым животом на ее лицо, другой начал стаскивать с нее брюки. Такое уже было в Цюрихе, только там, в Швейцарии, стоял холод, здесь же, на Востоке, и жарко и влажно, Лиммат заменила другая река, значительно шире и с пустынными берегами, а вместо одной твари тут оказалось целые две.
Китаец повыше, не в силах сломить сопротивление своей жертвы, был взбешен, но попыток овладеть ею не оставлял. Парень, лежавший на ее лице, расстегнул свои брюки и запустил туда руку… У Мари было такое ощущение, словно весь мир сошел с ума. Она вонзила зубы в плоть этого зверя. Хлынула кровь.