Превосходство Борна

попасть через служивший для выноса мусора черный ход в переулок. Когда они приехали сюда, Кэтрин показала ей этот выход, и объяснила, что в Тьюн-Муне не разрешается выносить бытовые отходы на главную улицу.
Мари побежала по второму коридору и, распахнув дверь на лестницу, неожиданно столкнулась со стариком китайцем с соломенным веником в руках. Он смотрел на нее, не веря своим глазам, затем, покачивая в недоумении головой, прошел в коридор. Мари, выскочив на затемненную лестничную площадку, оставила дверь слегка приоткрытой, ожидая, когда Кэтрин Стейплс поднимется по парадной лестнице. Если бы та, обнаружив квартиру пустой, побежала вниз к Мак-Эллистеру и морякам, то она, Мари, смогла бы проскользнуть незаметно в квартиру и забрать юбку и вторую блузку, которые для нее купила Кэтрин. Охваченная паническим страхом, она, лишь вскользь подумав о них, предпочла ограничиться нарядом из шелка, чтобы не тратить драгоценного времени, роясь в шкафу, где Кэтрин развесила ее одежду среди прочих вещей. Но сейчас Мари пожалела об этом: не могла же она идти по улице в разорванной блузке и грязных брюках.
А это еще что? Старик китаец стоял по ту сторону приоткрытой двери и таращил на Мари глаза.
— Пошел вон! — приказала шепотом Мари.
На металлической лестнице, выходившей на улицу, послышалось быстрое цоканье туфель на высоких каблуках. Если это Кэтрин, то она непременно пройдет по второму коридору, чтобы попасть в квартиру.
— Денг ю денг!

— пролаял китаец, стоя как стоял со своим веником и по-прежнему уставившись на нее.
Мари плотнее прикрыла дверь, оставив только маленькую щелку.
Наконец в ее поле зрения оказалась Стейплс. Кэтрин подозрительно взглянула на китайца, услышав, очевидно, его тонкий сердитый голос, и, не задерживаясь, быстро пошла по коридору, замедлив шаги лишь у двери квартиры. Мари замерла в ожидании. Ей казалось, что удары сердца эхом разносятся по лестничной клетке.
— Нет! — До нее вдруг донесся истеричный вопль. — Мари! Мари, где ты? — По коридору застучали быстрые шаги: Кэтрин бежала к старому китайцу, к двери, за которой притаилась Мари. — Мари! Мари! Это совсем не то, что ты думаешь! Ради Бога, отзовись!
Мари отскочила от двери и помчалась вниз по темным ступеням. Внезапно лестницу осветили на мгновение ярко-желтые лучи солнца и тут же исчезли. Это, тремя этажами ниже, морской пехотинец, облаченный в темную форму, открыл выходившую в переулок дверь. Увидев, что он поднимается наверх, Мари, оказавшаяся к тому времени на лестничной площадке на втором этаже, быстро юркнула за дверь и, когда солдат шагнул на верхнюю ступеньку лестницы, с силой ударила его в лицо свертком с шелковым одеянием. Парень от неожиданности потерял равновесие, и Мари, довершая дело, толкнула его плечом в грудь. Морской пехотинец полетел кубарем вниз по ступенькам. Пробежав мимо него, она ринулась к двери под доносившиеся до нее сверху крики:
— Мари! Мари! Я знаю, что это ты! Ради Бога, остановись! Выслушай меня!
Она выскочила в переулок. И тотчас ощутила себя в тенетах ночного кошмара — при свете-то ослепительно яркого солнца Тьюн-Муна! Пробегая через улочку, протянувшуюся позади выстроившихся в ряд доходных домов, Мари почувствовала, что ноги ее, втиснутые в туфли, кровоточат. Остановившись перед мусорным баком, она швырнула в него похожее на кимоно одеяние, а вслед за тем отправила туда же и зеленые брюки. Затем, прихватив широким поясом волосы, устремилась в следующий проулок, который вывел ее на улицу, где Мари и слилась с толпой — такой же, как и в Гонконге, только вынесенной за границы колонии.
Когда она перешла на другую сторону улицы, то услышала позади себя мужской голос.
— Вот она! — крикнул кто-то. — Вот та, высокая!
Погоня началась — внезапно, в довольно странной манере, когда неизвестно было, кто именно и почему преследовал ее.
Мужчина быстро догнал бы Мари, но тут, когда он менее всего ожидал этого, путь ему преградила кухня на колесах. Он попытался оттолкнуть ее в сторону, но угодил руками в котел с кипящим жиром и, вскрикнув, сам того не желая, перевернул тележку. Владелец, требуя от него возмещения ущерба, осыпал его в ярости бранью:
— Ах ты, скотина! Сука поганая!
Когда до Мари донеслись эти слова, она была уже у выстроившихся в линию торговок, предлагавших различные товары. Свернув направо, Мари устремилась в отходивший от улицы проулок, оказавшийся тупиком, в чем убедилась она, когда перед нею выросла стена китайской пагоды. Опять невезение! В дверном проеме тут же появились пятеро парней восемнадцати — девятнадцати лет, облаченные в военные мундиры, и жестами