Превосходство Борна

зале грандиозного мавзолея, посвященном причисленному к лику святых отцу нации, имелись широкие и высокие колонны из мрамора, за которыми нетрудно было укрыться от постороннего взора. В тени, отбрасываемой любой из них, вполне могла состояться и тайная встреча. Он, Борн, станет ждать. Затерявшись среди посетителей этой святыни, будет наблюдать в преддверии своего часа.
Экскурсионная группа, к которой он пристал, вошла во второй, столь же просторный зал, производивший еще более сильное впечатление, чем первый. Перед туристами стоял хрустальный гроб с телом президента Мао Цзедуна, обернутым в красный стяг. Неподвижная, мертвенно-бледная, словно вылепленная из воска, фигура словно отдыхала, однако казалось, что в любую секунду глаза ее могут внезапно открыться и вспыхнуть недобрым огоньком. Вокруг саркофага, покоившегося на возвышении, были возложены цветы, а вдоль боковых стен выстроились в два ряда огромные керамические сосуды с посаженными в них темно-зелеными соснами. И вновь звучала безмолвно цветовая симфония, исполнявшаяся прорезавшими темноту лучами света, направленными на ярко-желтые, красные и голубые цветы, успешно заменявшие собой клавиатуру.
Внезапно в трепетную тишь усыпальницы вторгся какой-то шум из предыдущего зала, но столь же быстро смолк, как и возник. Борн отделился от группы и, никем не замеченный, проскользнул за столб. Укрывшись в тени, он огляделся вокруг, упираясь повсюду взором в белый сверкающий мрамор. И тут, когда он меньше всего ожидал этого, голову его пронзила ужасная мысль: он — в ловушке! Группа, к которой присоединился он, была последней. А то, что он слышал только что, было ничем иным, как стуком, с которым захлопнулись тяжелые двери, и разочарованным стоном тех, кому так и не довелось войти внутрь.
«Тут что-то, кажется, происходит. Боюсь, что следующей группе придется подождать», — сказал ему добрый охранник на лестнице.
Боже мой, все с самого начала было лишь ловко расставленной западней! Он должен был бы просчитывать каждое движение, каждый жест и каждый поступок всех тех, с кем свела его судьба! И тоже — с самого начала! Он обязан был буквально все подвергнуть строжайшей ревизии. Ведь многое, если трезво взглянуть на вещи, могло бы вызвать у него сомнение. И платная информация, полученная на изнемогшем от дождя острове, и столь быстро оформленные ему с французом авиабилеты, которые практически невозможно было достать, и внешний облик преступника в аэропорту: профессиональный убийца готовится к новой роли самым тщательным образом, здесь же волосы были слишком приметны, одежда плохо скрывала фигуру. А этот казус со старым человеком, полковником в отставке и одновременно членом Королевского общества инженеров? В том, что Борну казалось вполне логичным, в действительности не было никакой логики. Сколь продуманно действовал тот, кому удалось без всяких помех ввести его, Борна, в заблуждение! И тот военный в окне грузовика высматривал не самозванца, а их с французом! Черное пасторское одеяние, купленное на деньги того, кто сотворил сие чудовище, темным пятном выделялось на солнечном свету, позволяя без всякого труда держать под наблюдением облаченного в него душегуба… Боже, его и впрямь дурачили с самого начала! В итоге спектакль, разыгранный на огромной площади по сценарию, который мог бы написать и сам Борн, оборачивался теперь против преследователя, превратившегося из охотника в дичь. В общем, хитрый ход: загнать в западню противника, пока тот занят выслеживанием потенциальной своей жертвы!
Джейсон в отчаянии огляделся. Чуть впереди ниспадал вниз ровный сноп света. Выход из мавзолея находился в противоположном конце здания, но там будет выставлен надежный дозор, от бдительного ока которого не ускользнет ни один турист, покидающий грандиозный мемориал.
Шаги… Справа, за его спиной… Борн, извлекая из-за пояса латунный перочинный нож, повернулся влево. Человек в сером, как у Мао, полувоенном френче прошел тихо в пяти шагах от него, — там, где высилась широкая колонна, на которую попадал лишь слабый отсвет от лившихся на сосны ярких лучей. В руке — пистолет с выпуклым цилиндром на стволе, приглушающим звук выстрела до чуть заметного хлопка. Джейсон моментально рассчитал, как следует ему действовать в столь непростой, исключительно опасной ситуации, которая для Дэвида Уэбба означала бы неминуемый конец. Острое лезвие должно войти в тело так, чтобы смерть наступила мгновенно, и из уст его недруга ничего уже не исторглось — ни крика, ни слова. А потом Борн оттащит бездыханный труп в темноту.
Джейсон ринулся в бой. Напрягшиеся пальцы левой руки зажали, как в тиски, лицо человека во френче, а лезвие, вонзившись в Шею, проникло