Превосходство Борна

через сухожилие и хрупкий хрящ в дыхательное горло. Затем, оставив нож в горле, Борн молниеносно подцепил той же левой рукой грозное оружие, остававшееся все еще в руке охранника, и, обхватив труп, бросился вместе с ним под сень сосен вдоль правой стены. Упрятав тело в густую тень за двумя огромными керамическими горшками с деревьями, он перешагнул через труп и, выставив вперед пистолет, вернулся к стене напротив первого зала, который он мог держать отсюда под наблюдением, сам оставаясь невидимым.
Сноп света, отделявший укрытый во мраке вход во второй зал от самого помещения, пересек еще один человек, тоже в форме, и, остановившись у хрустального гроба Мао, посмотрел вокруг. Затем он поднес портативную рацию ко рту, что-то произнес и стал слушать. Спустя пять секунд на его лице появилось выражение беспокойства. Повернувшись направо, он пошел предназначавшимся первому охраннику маршрутом. Джейсон ползком, бесшумно касаясь руками и ногами пола, двинулся обратно к тому месту, где он оставил труп, и затаился там под низко висевшими ветвями деревьев. Осторожно, еще медленнее, чем предыдущий, солдат продвигался шаг за шагом вперед, пытаясь обнаружить человека, последним зашедшего в мавзолей.
Пора! Как только охранник прошел мимо, Борн прыгнул на него и, намертво вцепившись в его шею, чтобы предупредить любой возможный звук, потащил под ветки, упираясь дулом пистолета ему в живот. Когда он спустил курок, то благодаря глушителю послышался лишь легкий щелчок. Солдат сделал в агонии последний свой выдох и безжизненно обмяк.
Он должен во что бы то ни стало выбраться отсюда! Если ему не удастся выскользнуть из западни и он будет убит в благоговейной тиши мавзолея, а убийца останется на свободе, то смерть Мари уже ничто не предотвратит. Его враги сжимали постепенно кольцо вокруг него. Но он переиграет их, чтобы, сохранив себе жизнь, из дичи вновь превратиться в охотника.
«Чтобы удачно совершить побег, необходимо тщательнейшим образом подготовиться к нему, разбив свой план на несколько этапов и используя любой промах тюремщиков, а также возможные беспорядки, возникающие без вмешательства с твоей стороны или специально провоцируемые тобою».
Первый и второй этапы уже остались позади. Что же касается беспорядков, то в их роли не менее успешно может выступить и замешательство, вызванное вторым солдатом, сообщившим что-то по радио. Если же при этом взорвать сию благостную тишь мощным, не ожидаемым никем ударом по противнику, тогда и вовсе все снова встанет на свои места, и он устроит настоящую облаву на тех, кто сейчас, прячась в тени, вообразил себя охотником.
У него был только один путь. И Джейсон, не испытывая никаких героических чувств, выраженных девизом «победить или умереть!», твердо знал лишь одно: он непременно должен добиться своего! Он обязан одержать верх над неприятелем! Главное сейчас — выжить, и не ради его одного. В нем заговорил профессионал, холодный, рассудительный мастер своего дела.
Борн вышел из-под деревьев, выпрямился и пересек открытое пространство перед колонной напротив. Затем, перебегая от одной колонны к другой, добрался до первого от входа столба, в тридцати шагах от гроба, залитого для усиления драматического эффекта ярким светом. И, прижавшись спиной к мрамору, стал ждать, не спуская глаз с дверного проема, за которым просматривался первый зал.
Наконец свершилось то, что и должно было случиться: в зал вошли. Вошли они — офицер, которого захватил было в плен убийца, и маленький штатский с неизменным портфелем в руке. Военный взял рацию, висевшую у него с правого бока, и что-то сказал. Потом, выслушав ответ, покачал головой и, вернув рацию на прежнее место, вытащил из кобуры пистолет. Подойдя к стеклянному гробу с прахом Мао Цзэдуна, они обменялись взглядами и, решив разделиться, повернули в разные стороны: один — налево, другой — направо. Но разойтись они так и не успели.
Давай же!.. Джейсон вскинул пистолет, быстро прицелился и выстрелил. Оружие кашлянуло глухо, потом еще раз, и два трупа повалились прямо на саркофаг. Схватив край пиджака, Борн накрыл им горячий цилиндр глушителя на стволе пистолета и отвинтил его. В магазине оставалось еще пять патронов. Он быстро нажал на спуск несколько раз подряд. Воздух в мавзолее содрогнулся от уже ничем не заглушаемых звуков выстрелов, отразившихся эхом от мраморных стен. Пули, вдребезги разнеся хрустальный гроб, глубоко вонзились в дернувшееся тело Мао Цзэдуна. Одна из них пробила ему мертвенно-бледный лоб, другая выбила глаз.
Заревели сирены. Пронзительные, рвавшие барабанные перепонки звонки звучали буквально везде. Сбежавшиеся отовсюду солдаты в ужасе бросились к оскверненной святыне. Две