Превосходство Борна

тесно деревьями птичьего заповедника, и лишь наверху, над густыми кронами, видны еще были слабые отблески. Светя себе под ноги карманным фонариком, который он держал в левой руке, Джейсон находил через каждые шесть-семь футов по крошечному камешку. Обнаружив первые два-три камешка, он понял, что и как надо искать: примерно на равном расстоянии друг от друга должны были располагаться крошечные цветные пятнышки. Д’Анжу, вероятно, сдавливал каждый камешек между большим и указательным пальцами и тер его сколько можно, чтобы очистить от грязи и засалить пальцами: так они будут заметнее. Эхо, который был столь жестоко избит, не утратил способности здраво мыслить.
Неожиданно Борн увидел сразу два камешка, лежавшие лишь в нескольких дюймах один от другого. Он вгляделся в них внимательней в слабом свете прикрытого рукой фонарика. Они были брошены так не случайно, это был знак. От основной тропы, уходившей вперед, в этом месте ответвлялась другая, шедшая вправо. По-видимому, по ней-то и повели узников, о чем и свидетельствовали эти два камешка.
Чуть позже расстояние между камешками изменилось: они встречались все реже и реже. Но когда Борн решил, что искать уже нечего, он увидел еще один, а потом — сразу два, указывавшие на то, что их группа вновь свернула на боковую тропу. Д’Анжу, видя, что гравий кончается, избрал новую тактику, тут же разгаданную Джейсоном. Пока узников гнали по одной тропе, знаки больше на ней не встречались, но как только они сворачивали в сторону, изменение направления сразу же обозначалось парой камешков.
Борн не раз пробирался по краю болота, пересек не одну поляну. И всюду его сопровождали тяжкие вздохи порывистого ветра и встревоженные крики птиц, взмывавших в испуге в освещенное луной небо. Ступив еще на одну столь же узкую, как и предыдущие, тропинку, Джейсон увидел разверзшуюся под ним лощину.
Тотчас же погасив фонарик, он замер. Впереди, примерно в ста футах от него, мерцал огонек сигареты, то поднимавшийся чуть вверх, то медленно опускавшийся вниз: кто-то беспечно курил. Но человек не мог находиться здесь без особой на то причины. Джейсон вгляделся в расстилавшуюся за незнакомцем мглу. Сквозь густые заросли по склону впадины пробивался слабый, едва различимый неровный свет. Уж не факелы ли то были? Ну да, конечно, так оно и есть! Борн направился в их сторону. Там, на самом дне узкой долины, значительно ниже охранника с сигаретой, толпился народ.
Путь Борна пролегал через буйную поросль справа от тропы. Вьющиеся растения своими стеблями, намертво сплетенными годами дувшими беспорядочными ветрами, опутали, словно рыболовной сетью, и без того непролазный кустарник. Убрать эти путы или порвать их без шума, который сразу же стал бы заметен на общем фоне заповедника, было нельзя. Треск или хруст могли бы еще напомнить издаваемый застежкой «молния» легкий скрежет, но никак не свист налетевшего ветра или испуганный вскрик потревоженных обитателей заповедного уголка природы. Любой посторонний звук неизбежно обратил бы на себя внимание собравшихся тут людей или кого-то из стражей, поскольку мог быть произведен лишь человеком, а если точнее, то незваным гостем. Джейсон, не собираясь сдаваться, достал нож, сожалея только о том, что лезвие слишком коротко для данного случая. По тропе он добрался бы до охранника не более чем за тридцать секунд, теперь же ему потребуется минут двадцать.
О Боже!.. Джейсон, задержав дыхание, с трудом подвил крик, готовый исторгнуться из его груди, К нему подползла незаметно гадкая, ярда в полтора длиной тварь и, шипя, обвилась кольцом вокруг левой ноги. Он в ужасе оторвал змею от ноги и резким взмахом ножа перерубил пополам извивавшееся в воздухе мерзкое тело. Расчлененные куски ее плоти бились неистово еще какое-то время у его ног, но затем конвульсии прекратились. Он закрыл глаза и стоял так, пока его не перестала бить дрожь. Потом, снова пригнувшись к земле, направился крадучись к охраннику, который, чиркая одну за другой никак не загоравшиеся спички, пытался зажечь еще одну сигарету. Страж явно был в бешенстве от пачки спичек, которой снабдило его правительство по субсидированной цене.
— Та мады!

— зло выругался он, держа сигарету во рту.
Борн, раздвигая стебли плотной травы, осторожно продвигался вперед, пока до охранника не осталось шесть футов. Вложив охотничий нож в ножны, он извлек из правого заднего кармана свою «гарроту». В случае, если вдруг удар лезвием окажется недостаточно точен, жертва могла Закричать, при таком же способе тишину нарушил бы лишь чуть слышный выдох.
«Но он ведь человек! Чей-то сын, брат, отец!»
«Нет, он — враг! Он тот, кого мы должны уничтожить.