Превосходство Борна

стекла…
Глаза Хевиленда тревожно расширились. Истерический голос Мак-Эллистера прервал сотрудника ЦРУ:
— Это точно ее убили?.. Это она?.. Та самая женщина?
— Да, та самая, — подтвердил Конклин, повернувшись к государственному советнику, которого он только сейчас заметил. — Вы мистер Мак-Эллистер?
— Совершенно верно.
— Вашу руку я тоже не возьму: это вы — вы оба — впутали ее в свои делишки.
— Жена Уэбба и впрямь мертва?! — решил все же уточнить советник, сам не свой от ужаса.
— Нет, но благодарю за подтверждение вашей вины.
— О Боже! — воскликнул посол, с незапамятных времен занимавший свой пост и отвечающий ныне за тайные операции Госдепартамента. — Так это Стейплс!.. Кэтрин Стейплс!..
— Дайте ему сигару покрепче за сообразительность, — обратился Алекс к Мак-Эллистеру. — И спасибо за второе подтверждение вашей причастности к этой грязной истории. Вам, кажется, предстоит в ближайшее время отобедать в канадском консульстве с верховным комиссаром? Я бы не прочь поприсутствовать на трапезе, чтобы просто увидеть знаменитого посла Хевиленда за работой. Ей-богу, нам, неумехам, есть чему у него поучиться!
— Бросьте паясничать! — рявкнул Хевиленд, огибая стол. Тяжело опустившись в кресло, он откинулся на спинку и закрыл глаза.
— Что-что, а уж паясничать-то я никак не собираюсь! — заявил решительно Конклин и, стуча по полу тяжелыми башмаками, шагнул вперед; — Это вы виноваты во всем, сэр! — Сотрудник ЦРУ, нагнувшись, вцепился в край стола. — Вы в ответе за то, что случилось с Дэвидом и Мари Уэбб! Какая же вы мразь! Вы сеете повсюду только зло!.. Все, что ни делаете вы, это ложь и обман… Все, кого вы касаетесь, превращаются в озлобленных и запуганных марионеток, послушно исполняющих вашу волю. Я повторяю, сукин сын голубых кровей: какая же вы мразь!
Хевиленд чуть приподнял тяжелые веки и слегка подался вперед. Выражение лица посла говорило о желании старого человека умереть, если нельзя унять эту боль, терзающую душу. Но его же глаза сверкали и холодным бешенством оттого, что он знал неизвестное другим.
— Признаюсь, если вам интересно, что Кэтрин Стейплс заявила мне, по существу, то же самое.
— Это лишь подтверждает мое мнение.
— И еще мне хотелось бы, чтобы вы знали: убили ее только потому, что она встала на нашу сторону. Ей не нравилось это, но, как она сказала нам, ей стало ясно, что у нее просто нет иного выбора.
— Еще одна ваша марионетка?
— Нет. Она была женщиной неординарной, умудренной опытом и потому поняла, с чем мы имеем дело. Я скорблю об этой утрате и о том, какую смерть она приняла, более, чем вы можете вообразить.
— Вы скорбите, сэр, о ней лично или просто об одном из винтиков, задействованных вами во благо бесценной операции?
— Как вы смеете говорить такое? — произнес холодно Хевиленд, поднявшись с кресла и глядя в упор на разведчика. — Не поздновато ли вы начали морализировать, мистер Конклин? Ваши просчеты в вопросах, как кого обмануть и как с кем ладить, были слишком очевидны. Если бы ваша воля исполнилась, то не было бы уже ни Дэвида Уэбба, ни Джейсона Борна. Вы подставили бывшего своего друга как никто другой. И вы же разработали операцию по его ликвидации и едва не достигли успеха.
— Я дорого заплатил за свою ошибку. Видит Бог, очень дорого!
— Подозреваю, что и сейчас продолжаете платить: иначе вас не было бы в Гонконге, — медленно покачав головой, произнес посол, но уже без прежних льдинок в голосе. — Опустите свой меч, мистер Конклин, и я сделаю то же. Кэтрин Стейплс действительно поняла что к чему, и, поскольку за ее гибелью что-то скрывается, нам надо бы разобраться, кто и зачем учинил это кровопролитие.
— Неизвестно только, с чего начинать.
— Мы вам кое-что подскажем, расскажем кое о чем… Как прежде рассказали Кэтрин Стейплс.
— Может, в таком случае мне и не стоит вас слушать?
— Вы должны меня выслушать: выбора у вас нет.
— Думаю, вы-то сами никого никогда не слушали, только вычисляли. Бедняжка Стейплс была убита лишь потому, что кто-то счел, будто она слишком много знает. Короче, кто-то из вашего же окружения или внедрившийся в вашу среду увидел, как она встречалась с кем-то из вас или с вами обоими. Соответствующие лица связались с Канадой, и приказ был отдан. А вы даже не потрудились приставить к ней охрану.
— А вы что, боитесь за свою жизнь?
— Ежечасно, — признался разведчик. — Однако сейчас я беспокоюсь не только за себя.
— Но и за Уэбба?
Конклин молча посмотрел дипломату в лицо.
— Да, если то, что я предполагаю, правда, — произнес он спокойно. — Нет ничего, что бы я мог сделать для Дельты лучше, чем сделал бы он сам. Но