Превосходство Борна

у нас — именно такой случай.
— Понимаю, — холодно отозвался Мак-Эллистер.
— Проверьте каждого в подразделении Лина, — продолжал посол. — Там знают что-то о нас не более десяти — двенадцати человек. Помогите ему. Он ваш друг.
— Да, это так, — согласился советник, выходя из кабинета.
— Это было необходимо? — спросил Хевиленд Конклина, когда они остались одни.
— Безусловно. Если вам удастся убедить меня в том, что избранный вами путь единственно правильный, в чем я весьма сомневаюсь, или если у меня не останется иной возможности вызволить Мари и Дэвида из этой переделки живыми и психически нормальными, кроме как сотрудничая с вами, то я включусь в вашу игру. Но заранее предупреждаю: вариант «за гранью возможного» я не приемлю по нескольким причинам, в основном личного характера: я ведь должник Уэбба. Ну как, устроит вас это?
— Мы будем работать вместе так или иначе — поскольку альтернативы этому нет.
— Значит, так. Я хочу, чтобы этот кролик, этот сукин сын знал, откуда я взялся. Он так же по уши в дерьме, как и любой из нас. А посему пусть, воспользовавшись своим интеллектом, оценит реально наши возможности. Я должен знать, кого нам следует убрать, включая и низовых исполнителей, чтобы самим уберечься от бессмысленных потерь и вытащить из этой пучины Уэббов. Господину советнику необходимо понять, что единственный способ для него спасти свою душу — это вложить ее в данное дело. Если мы проиграем, проиграет и он и тогда уже не сможет устроиться даже учителем в воскресную школу.
— Вы слишком навалились на него. Он аналитик, а не практик.
— А откуда берутся, по-вашему, практики? Откуда все мы? Не из тех же верхоглядов, что участвуют в парламентских словопрениях!
— Сдаюсь! Вы по-прежнему боевитый, как и говорили о вас. Что же касается Мак-Эллистера, то он потому прибыл в Гонконг, что здесь сложилась крайне напряженная обстановка.
— Расскажите мне, сэр, поподробнее обо всем, — попросил Конклин, усевшись на стул. Спину он держал прямо, деревянную ногу пристроил сбоку. — Мне бы хотелось послушать вас.
— Хорошо. Но прежде разрешите задать вам вопрос о нашей общей знакомой — о жене Уэбба. С ней все в порядке? Ей ничто не угрожает?
— Ответ на ваш первый вопрос столь очевиден, что я даже не понимаю, зачем вы задали его. И все же отвечу: нет, с ней не все в порядке. Ее муж пропал, и она не знает, жив он или мертв. Что касается второго вопроса, то да, она в безопасности. И это благодаря мне, а не вам. Я знаю, что мне по силам, а что — нет. Надеюсь, вы поняли меня?
— Мы с ума сходим! — заявил дипломат. — Она так нужна нам здесь!
— Вы настолько поглощены своими идеями, что не желаете ничего замечать вокруг. Поймите, я не выдам вам ее.
— Этот дом — ее крепость.
— Все это одни слова. Надо быть круглым идиотом, чтобы клюнуть на них.
— Конклин, выслушайте меня. Мы проверили все досконально на контрольно-пропускных пунктах, где ведется запись паспортных данных. Наши предположения подтвердились: Уэбб в Пекине. Сейчас! В этот самый момент, когда мы тут беседуем с вами! Он не отправился бы туда, если бы следы его противника не вели в Китай. Иных объяснений этому просто не может быть. Представим себе, что каким-то образом, Бог знает как, вашему Дельте удается доставить сюда свой «товар», а его жены не оказывается на месте. В этом случае он убивает того единственного человека, через которого мы смогли бы выйти на интересующее нас лицо. И в результате мы пропали. Потерпим полный крах.
— Итак, все это заранее предусматривалось сценарием. Да здравствует reductio ad absurdum!

И как здорово звучит это: Джейсон Борн против Джейсона Борна!
— К сожалению, вы правы в своей критике. Нам пришлось нагородить Бог знает что, так как без этого мы никогда не смогли бы заставить его участвовать в операции. Не окажи мы на него такого давления, он сидел бы тихо в своем старом доме в штате Мэн и занимался бы научными изысканиями. И не было бы тогда у нас нашего охотника.
— Сукины вы дети все-таки! — процедил Конклин медленно, но с оттенком восхищения в голосе. — Выходит, вы были уверены в том, что ему все еще под силу подобное дело? Что он смог бы повторить в Азии то же, что совершил в те давние годы, когда был известен как Дельта?
— В соответствии с программой реабилитации каждые три месяца проводилось обследование его физического состояния. Он был в отличной спортивной форме… Как я понимаю, в значительной мере благодаря его интенсивным занятиям бегом.
— Начните сначала. — Сотрудник ЦРУ поудобнее устроился на стуле. — Если можно, расскажите, ничего не утаивая от меня, как происходило все на самом деле. Вы