Превосходство Борна

неловко и до боли вжались в ограду, лицо вдавилось в ячейку проволочной сетки. Борн, шагнув к нему, продернул веревку через ограду справа от убийцы, провел ее через ячейки сетки перед лицом коммандос и подтянул к себе. Потом, туго затянув веревку, завязал узел на шее пленника.
Проделал он это так ловко и сноровисто, что бывалый вояка понял, что произошло, когда уже все было закончено.
— Что, черт побери, ты… О Господи!
— Перефразируя высказывание маньяка-генерала в отношении д’Анжу, изреченное им, перед тем как проломить голову несчастному французу, я говорю тебе: теперь ты никуда не денешься, майор!
— Ты что, решил оставить меня здесь? — спросил ошеломленный убийца.
— Не валяй дурака: мы же с тобой связаны одной веревочкой! Куда я, туда и ты. Впрочем, сейчас первым пойдешь ты.
— Куда?
— Прямо через ограду, — ответил Джейсон и, достав из рюкзака кусачки, начал вырезать участок сетки, к которому был привязан убийца. Борну повезло: проволока оказалась не толще, чем в птичьей клетке. Закончив работу, он пнул самозванца ногой между лопаток, и тот вместе с куском изгороди свалился в траву по ту сторону изгороди.
— Господи Иисусе! — взвыл от боли коммандос. — Чертов затейник!
— Напрасно ты думаешь, будто я развлекаюсь, — проговорил Джейсон. — Все, что я делаю, довольно серьезно. Вставай и кончай вопить.
— Но я же привязан к этой проклятой ограде!
— Я вырезал твой участок сетки. Поднимайся и повернись лицом ко мне.
Убийца, хоть и не без труда, встал на ноги. Борн осмотрел свое творение. Казалось, что кусок проволочной сетки, прикрепленный к верхней части туловища убийцы, держался на торчавшем из ячейки носу, и это было смешно. Однако причина, побудившая Борна действовать так, была отнюдь не смешна. Только держа врага в столь беспомощном состоянии у себя перед глазами, Джейсон был вправе рассчитывать на успех. Не видя же перед собой противника, он не смог бы контролировать его действия, а это уже грозило Борну гибелью… И не только ему, но и, что еще важнее, жене Дэвида Уэбба… Именно Дэвида Уэбба! Дэвид, не приближайся ко мне, Джейсону Борну!.. Не вмешивайся ни во что!.. Я знаю, что имею с тобой очень много общего!
Борн подошел к самозванцу и, дернув путы за один из концов, развязал узел. Проволочная сетка упала, но прежде, чем убийца пришел в себя, Джейсон рывком обернул веревку вокруг головы коммандос и, перехватив ею его рот, натянул потуже. Рот убийцы открылся широко зияющей черной дырой, в которой белели два ряда зубов. Кожа около губ сморщилась, из глотки вырывались нечленораздельные звуки.
— Не стоит меня благодарить, майор, — усмехнулся Борн. Завязав узел на нейлоновой веревке, он оставил свободными концы дюймов в тридцать. — Я видел д’Анжу и других. Они не могли говорить, их рот был забит рвотой. Ты их тоже видел, и ты ухмылялся, не так ли? Ах да, я и забыл, что ты не можешь говорить. — Он подтолкнул убийцу вперед, потом, схватив его за плечо, направил влево. — Мы пойдем по кромке поля, к тому вон краю взлетной полосы. Иди же!
Пока они пробирались в темноте по поросшей травой площадке, Джейсон изучал сравнительно небольшой и довольно примитивно оборудованный аэродром. Из-за бараков выглядывало скромных размеров круглое здание из бетона и стекла. Но свет горел только в маленьком прямоугольном навершии в центре крыши. В здании, как решил Борн, располагались служебные помещения и зал для пассажиров, а слабо освещенный куб наверху являл собой диспетчерскую вышку. Слева от бараков, по меньшей мере в двухстах футах к западу от них, темнел открытый ангар с высокими потолочными перекрытиями. Рядом с распахнутыми воротами громоздились авиационные трапы на колесах, отражавшие металлическими поверхностями ранний утренний свет. В помещении никого не было. Летный состав, по-видимому, все еще находился в своем штабе. В южной части взлетной площадки едва различимые стояли пять легких самолетов, не представлявших из себя ничего особенного. Аэродром Хинань был второстепенным, если не третьестепенным, сооружением подобного рода, и если ему и придали, как и многим другим аэродромам в Китае, более высокий статус, то сделали это, без сомнения, исключительно для того, чтобы привлечь иностранные инвестиции, поскольку ни он, ни значительная часть остальных аэродромов не отвечали требованиям, предъявляемым аэропортам международного уровня. Но воздушные коридоры, которыми пользовались авиалинии, жили своей собственной жизнью, не зависящей от внешнего облика или технологических ухищрений аэропортов. Главное — войти в этот коридор и твердо придерживаться заранее намеченного курса. Небо не признавало границ: они существовали только для находящихся