Превосходство Борна

нового страха.
— Опять ложь! А о чем еще говорил тебе Алекс?
Глядя прямо в глаза Мари, Панов произнес:
— Во-вторых, Алекс заявил, что, как бы неразумно ни выглядело все это, в действительности дело обстоит несколько иначе.
— О Господи, они и его перетащили на свою сторону!
— Не совсем так. Конклин не скажет им, где ты… где мы… Но мы должны быть готовы к тому, что нам придется убраться отсюда через несколько минут после того, как он снова позвонит. Алекс сам не сможет вернуться сюда: он боится, что за ним следят.
— Итак, мы опять бежим неизвестно куда, чтобы вновь затаиться. И к тому же у нас сенсация: наш увечный Георгий Победоносец, убивший некогда драконов, ныне решил лгать вместе с этими людьми!
— Это несправедливо, Мари: ни он, ни я не давали оснований для подобных выводов.
— Чушь, доктор! Где-то там, — выражаясь точнее на севере, — находится мой муж. Они используют его и могут даже убить, так и не сказав нам почему! Конечно же, он может — только может! — выжить, потому что он всегда превосходно справляется со всем, за что ни берется… то есть справлялся… Дэвид всегда презирал то, чем приходилось ему заниматься… Так что же в таком случае может статься с человеком, с его разумом!.. Ты специалист, Мо, и должен поэтому понимать, чем чреваты для него ожившие воспоминания. А они, черт побери, должны вернуться, потому что иначе ему не выжить!
— Ты сама знаешь: есть вопросы, на которые я не в состоянии ответить.
— Ужасный ты человек, Мо! Высокая квалификация — и никаких ответов! Даже малейших предположений — и тех нет! Ты просто прячешься за общими фразами. Тебе бы следовало стать экономистом! Ты не угадал своего призвания!
— Я многое упустил. Включая и самолет в Гонконг.
Мари замерла, словно пораженная громом. Потом расплакалась и, подбежав к Панову, обняла его.
— О Господи, надо же наговорить такое, Мо! Прости меня, прости!
— Это ты меня прости, — промолвил психиатр. — Я обязан был обдумывать каждое свое слово, прежде чем произносить его. — Он отвел голову Мари назад и мягко погладил черные с белыми вкраплениями волосы. — О Господи, я не выношу этот парик!
— Это не парик, доктор.
— В мое образование благодаря «Сирсу Робаку» никогда не входила косметология.
— Зато входил уход за ногами.
— Ноги лечить куда легче, чем больное сознание, уж ты мне поверь!
Зазвонил телефон. Мари затаила дыхание. Панов, напрягшись, медленно повернул голову в сторону встревожившего их звонка.

— Еще раз выкинешь что-либо подобное, и ты — мертвец! — прорычал Борн, держа себя за руку, на которой только что проступил кровоподтек. Это убийца, метнувшись со связанными запястьями к двери дешевого отеля, вдавил руку Джейсона в косяк.
— А чего же ты, черт побери, ждал еще от меня? — огрызнулся бывший английский коммандос. — Чтобы я с вежливой прощальной улыбкой пошел изящно к месту своей казни?
— Так ты к тому же и любитель литературных поделок! — заметил Борн, наблюдая, как убийца схватился за ребра, познакомившиеся с мощным кулаком Джейсона. — Наверное, пришло наконец время спросить тебя, почему ты ввязался в одно из тех дел, которыми я лично сроду не занимался. Итак, почему же, майор?
— Тебя и впрямь так уж интересует это, а, мистер Настоящий? — пробурчал самозванец, падая в протертое кресло у стены. — А может, настала моя очередь обратиться к тебе с подобным вопросом?
— Что заставило меня стать тем, кто я есть? Наверно, все дело в том, что я никогда себя не понимал, — признался Дэвид Уэбб. — Я не заблуждаюсь на этот счет.
— О, мне все о тебе известно! Ознакомление с твоими деяниями тогда входило в программу моей подготовки, разработанную французом. Великий Дельта был сумасшедшим! Его жену и детей расстрелял, когда те купались в реке, какой-то самолет, случайно оказавшийся в районе Пномпеня. И этот высококультурный человек, ученый, рехнулся. Это факт, что никто не мог его контролировать… Впрочем, всем было наплевать и на тебя, и на твою команду, потому что вы добивались больших результатов, чем остальные отряды, совершавшие рейды в тыл противника с заданием «найти и уничтожить». Командование в Сайгоне считало, что ты склонен к самоубийству. И чем бы ближе оказались они к истине, тем было бы лучше для них. Они желали всем вам — и тебе, и тем подонкам, которыми ты командовал, — гибели. Им не хотелось, чтобы ты возвращался из своих походов живым и невредимым. Ты был их головной болью…

«Змея», «Змея»!.. Это мой дружеский совет вам, олухи царя небесного! Цените мой поступок: здесь, внизу, друзей у вас совсем немного… Задание отменяется!..