Превосходство Борна

пластиковой бомбе. — Я не собираюсь давать ее тебе: я сам займусь этой «игрушкой» в наших общих интересах — как твоих, так и моих! Итак, майор Эллкот-Прайс, у нас в запасе — тридцать секунд!
Джейсон бросил пакет, и тот, описывая дугу, полетел к стене здания справа от входа.
— Я не могу без оружия! Ради Христа, дай пистолет!
— Он на земле. У меня под ногой.
Убийца опустился на корточки:
— Позволь же мне взять его.
— Позволю, как только сочту это нужным. Но если ты попытаешься самовольно овладеть пистолетом, то окажешься в ближайшие же часы в камере смертников в военном городке Гонконга, где по тебе давно уже плачут виселица, крепкая веревка и палач.
Убийца огляделся в страхе:
— Проклятый обманщик! Ты лгал мне!
— Да, и делал я это всегда. Но, может быть, ты поступал по-иному?
— Ты говорил…
— То, что я говорил, мне известно. Как и то, почему ты здесь и отчего вместо девяти патронов у тебя только три.
— Что?!
— Я использую тебя для отвлечения внимания противника, майор. Когда я позволю тебе уйти от меня с оружием в руке, ты направишься по своему усмотрению или к воротам, или к пролому в стене. Солдаты попытаются задержать тебя. Ты, естественно, выстрелишь в ответ, и, пока они будут разбираться с тобой, я проникну в здание.
— Ублюдок!
— Тебе хотелось бы задеть мои чувства, но у меня их больше не осталось, поэтому все, что ни скажешь ты, для меня не имеет значения. Я должен войти в особняк, и это все, что я знаю…
Взрыв, выворотив из земли дерево, шарахнул его корнями о стену. Каменная кладка, не выдержав удара и деревом, и взрывной волной, обрушилась наполовину. К расширяющемуся кверху проему в ограде тотчас ринулись стоявшие у ворот пехотинцы.
— Пора! — воскликнул Дельта, вставая в полный рост.
— Дай мне пистолет! Убери с него ногу!
Но Джейсона Борна вдруг словно громом ударило. Не отдавая себе в том отчета, он, повинуясь инстинкту, повалил убийцу на землю и уперся коленом ему в горло. За разбитыми стеклянными дверями появился в объятой пламенем прихожей человек. Лицо его прикрывал платок, но хромоту нельзя было скрыть. Так передвигался только он — тот, кто побывал и в друзьях его, и в недругах! Фигура с изувеченной ногой обрушила вниз пинком решетчатую раму двери и неуклюже спустилась по трем ступеням к вымощенной плиткой площадке перед особняком. Протащившись немного вперед, калека крикнул как можно громче солдатам, чтобы те прекратили огонь.
Дельта знал: это был враг. Прошлое ожило. Кладбище в предместье Парижа… Александр Конклин, вознамерившийся убить его согласно принятому в верхах решению в рамках стратегии «за гранью возможного»…
— Дэвид, это я — Алекс! Не делай того, что задумал! Остановись! Это — я, Дэвид! Я здесь, чтобы помочь тебе!
— Ты здесь, чтобы убить меня! Ты уже пытался сделать это в Париже, а потом — в Нью-Йорке… В «Тредстоун — Семьдесят один»!.. У тебя короткая память, парень!
— А у тебя и вовсе нет никакой памяти, черт побери! Ты стал Дельтой, и это то, чего они хотели! Я знаю, что скрывается за этими событиями, Дэвид. И прилетел я сюда только после того, как мы обсудили сложившуюся ситуацию… Мы — это Мари, Мо Панов и я!.. Мы все здесь. Мари в безопасности!
— Неправда! Все это — ложь! Вы убили ее! Как сделали бы это еще в Париже, не помешай я вам! Я увез ее подальше от вас!
— Ее никто не убивал, Дэвид! Она жива! Я могу привести ее тебе прямо сейчас!
— Хватит обманывать! — Дельта, присев на корточки, нажал спусковой крючок. Огненный шквал обрушился на мощеную площадку у входа в особняк. Пули отлетали рикошетом в горящую прихожую, но, как ни странно, ни одна из них не задела Конклина. — Ты хочешь выманить меня из укрытия, чтобы я тут же был расстрелян твоими солдатами! В общем, все как тогда, когда ты действовал по программе «за гранью возможного»! Но твой номер не пройдет, палач! Я намерен проникнуть в здание, чтобы добраться до них — молчаливых, глубоко законспирированных особ, стоящих за вами! Они там! Я уверен в этом! — Борн поднял простершегося на земле самозванца и, сунув ему в руку пистолет, крикнул Алексу: — Тебе был нужен Джейсон Борн, так получай его! Я предоставляю ему в этом розарии полную свободу идти, куда он хочет. Так убей его, пока я буду охотиться за тобой!
Коммандос, находившийся в близком к безумию состоянии, кинулся, подчиняясь инстинкту, сквозь цветущие кусты прочь от Борна. И тотчас повернул назад, обнаружив, что и у северной и у южной стены стоят морские пехотинцы. Путь к восточной стене ему также был закрыт: бросься он только туда, как его сразу же заметят солдаты, расположившиеся и к северу и к югу от него. Лучше уж не двигаться, если он не желает попасть под пули.
— У