Превосходство Борна

приобрел себе немало врагов… Я действительно создаю себе врагов, мистер Уэбб. Такова уж моя работа. Мы пытались усилить наше влияние в этой части света. Я в связи с этим наводил справки об американцах, занимавшихся тут преступной деятельностью, и делал все возможное, чтобы помочь властям арестовать их или, по крайней мере, принудить покинуть Азию. Это было наилучшим способом продемонстрировать наши добрые намерения, не забывая в то же время о собственных интересах. Но затем меня отозвали в Вашингтон. Используя мое имя, мы можем направить Шен Чу Янга по ложному следу. Понимаете, мы знаем друг друга. Он проиграет в уме различные варианты и, я надеюсь, придет к заключению, никак не касающемуся англичанина-коммандос.
— Неплохо придумано, — заметил Конклин, — особенно если принять во внимание, что никто ничего не слышал здесь о первом Джейсоне Борне в течение уже нескольких лет.
— Вот именно.
— В таком случае я оказываюсь тем трупом, который не подлежит медицинскому осмотру, — констатировал Уэбб.
— Возможно, что вы правы, — сказал Мак-Эллистер. — Поймите, мы не знаем точно, что известно Шену и насколько глубоко проник он в наши разведслужбы. Единственное, чего бы мы хотели, — это заставить его поверить в то, что убитый не является тем наемным убийцей, с которым он имел дело.
— В результате на сцену вышел бы другой самозванец, который отправится в Китай и, выманив из убежища Шена, прикончит его, — проговорил уважительно Конклин. — Вы — великий комбинатор, мистер аналитик! Хоть вы и сукин сын, но голова у вас что надо!
— Вы подставляете себя, Эдвард, — произнес Хевиленд, уставившись на советника. — Я никогда вас не просил ни о чем подобном. У вас ведь и в самом деле немало врагов.
— Я хотел бы сделать все именно так, как сказал, господин посол. Вы взяли меня сюда, ценя мою склонность проникать в суть вещей и явлений, а в моем понимании этот путь — наилучший. Должна быть надежная дымовая завеса. И ею может стать мое имя — для Шена во всяком случае. Что же касается других сторон инцидента, то при изложении их лучше отделываться общими фразами, что будет правильно понято теми, кому мы, собственно, и адресуем материал.
— Да будет так! — закрыв глаза, повторил Уэбб слова, которые слышал так часто от Джейсона Борна.
— Дэвид! — коснулась Мари его лица.
— Прости! — Дэвид протянул руку к папке и открыл ее. На первом листе была фотография с напечатанным под ней именем — «Шен Чу Янг». Это был не просто снимок, а портрет мясника! Того сумасшедшего, что насмерть зарубил мужчину и женщину своим церемониальным мечом с усыпанной драгоценностями рукояткой, братьев заставил сражаться на лезвиях бритв, пока один не убил другого, и отнял жизнь у отважного, измученного пытками человека по кличке Эхо! У Борна на мгновение перехватило дыхание от охватившей его ярости, когда перед его мысленным взором вновь ожила непередаваемо жестокая кровавая сцена. Продолжая смотреть на фотографию, он видел перед собой Эхо, который пожертвовал собой, своей жизнью ради спасения Дельты. Джейсон вновь вспомнил лужайку в лесу, где чинилась расправа. Дельта знал, что именно гибель Эха позволила ему тогда схватить убийцу. Эхо достойно встретил смертный час, смело и гордо глядя в глаза своему палачу. Он не только помог товарищу по «Медузе» бежать, но и показал ему жестом, что маньяк должен быть убит!
— Это он — сын того неизвестного вам тайпана? — прошептал Джейсон Борн, показывая послу на снимок.
— Да, — ответил Хевиленд.
— Это он — ваш великий философ? Китайский святой, которого невозможно увидеть?
— И снова — да.
— Но вы ошибаетесь в отношении его! Он выходил из своей обители! В открытую общался со своими приспешниками!
Посол уставился ошарашенно на Дэвида:
— Вы уверены в этом?
— Еще как!
— Должно быть, его вынудили к этому какие-то чрезвычайные обстоятельства, — высказался удивленно Мак-Эллистер. — И это еще раз подтверждает то, что самозванец ни за что не выбрался бы оттуда живым, если бы не вы. Что-то случилось, вероятно, такое, что выбило Шена из колеи.
— Так оно, несомненно, и было; поскольку никто вне Китая не слышал ничего такого, что могло бы вызвать сенсацию. Усыпальница Мао стала на время своеобразным тиром. Это в ней расставили на меня западню. Но они просчитались. Правда, к ним в руки угодил Эхо.
— Кто? — спросила Мари, сжимая Дэвиду руку.
— Друг мой.
— Вы говорите об усыпальнице Мао? — не верил своим ушам Хевиленд. — Невероятно!
— Ничего невероятного тут нет, — возразил Борн. — План был и впрямь хитроумный. Где-где, а уж в этой-то святыне Китая человек, за которым охотятся, мог бы считать себя в безопасности!