Превосходство Борна

было надеяться. Состояние его после пыток было ужасное. Но он рассчитал, что если бы ему удалось дать мне немного времени…
— Кто такой Эхо, Дэвид? — спросил Моррис Панов. — Расскажи нам, пожалуйста.
— Альфа, Браво, Карлос, Дельта, Эхо… Фокстрот…
— Значит, речь идет о «Медузе», — заключил психиатр. — Все они были когда-то в этом отряде, не так ли? Выходит, Эхо — из вашей команды?
— Он был и в Париже. В Лувре. Пытался меня спасти, но я сам спас его. Так оно и должно было бы быть. Он ведь тоже спас меня много лет назад. «Отдых — то же оружие», — сказал он тогда. Расставил вокруг дозорных и заставил меня заснуть. А потом мы снова двинулись через джунгли, пока наконец не выбрались из них.
— Отдых — то же оружие, — повторила Мари чуть слышно, по-прежнему держа мужа за руку. Слезы текли по ее щекам. — О Господи!
— Эхо увидел меня в заповеднике. И мы применили систему знаков, которой пользовались много лет назад. Он не забыл их, как, впрочем, и все остальные, кому довелось остаться в живых.
— Где мы сейчас, Дэвид? На лоне природы, в птичьем заповеднике? — обратился к Уэббу Панов, сжимая плечо Мак-Эллистеру, чтобы тот молчал.
— Да, — ответил Джейсон Борн. Глаза его начали блуждать, не сосредоточиваясь ни на чем. — Мы оба знали, что ему придется умереть. Все так просто, так определенно. Умереть, и больше ничего. Главное — выиграть время, которому не было цены… Может, потом я смогу сделать это…
— Что именно, Дельта? — Кличку, которую дали Дэвиду в отряде «Медуза», Панов произнес с ударением.
— Что именно? Да прикончить этого сукина сына! Этого мясника! Он не имеет права жить! Слишком уж легко убивает — с улыбкой на лице! Эхо видел это собственными глазами. Видел это и я… Все, что было тогда, снова происходит, причем все сразу… Слышатся взрывы в лесу, все мечутся, кричат. Я могу хоть сейчас сделать это! Убить его — плевое дело!.. Но он заметил меня! Он смотрит на меня! Он знает, что я — его враг!.. Да, я враг твой, живодер! И я буду последним, кого ты увидишь!.. Но что это? Что-то тут не так! Он пытается укрыться от меня! Держит кого-то перед собой! Я должен броситься на него!.. Но почему-то не могу этого сделать!
— Не можешь или не собираешься делать это? — спросил Панов, наклоняясь вперед. — Кто ты — Джейсон Борн или Дэвид Уэбб? Отвечай же.
— Я Дельта! — взорвался Дэвид, приведя в замешательство своим криком сидевших за столом. — Я Дельта! Я Борн!.. Каин — за Дельтой, а Карлос — за Каином!
Обессилев, Дэвид откинулся на спинку кресла и уронил голову на грудь. Из уст его больше не вырвалось ни слова.

Потребовалось несколько минут, которых, кстати, никто не считал, прежде чем несчастный Дэвид, неспособный разобраться, кто же он на самом деле, поднял голову. Сознание его освободилось от кошмара, пленником которого он только что был.
— Извините, — сказал Дэвид Уэбб. — Я не знаю, что со мной случилось. Простите меня!
— Не надо просить прощения, Дэвид, — произнес Панов. — Ты возвратился в прошлое. Это понятно. Так что все в порядке.
— Да, я снова вернулся назад. Здорово было закручено, не так ли?
— Да не так, чтобы уж очень, — заверил Дэвида психиатр. — Все — в норме.
— Мне нужно возвратиться туда, что тоже понятно, ведь верно, Мо?
— Дэвид! — вскрикнула Мари, бросаясь к нему.
— Я не могу иначе, — проговорил Джейсон Борн, осторожно беря ее за запястья. — Больше никто не в состоянии сделать этого, неужели это не ясно? Я знаю коды. Знаю дорогу… Эхо отдал жизнь, спасая меня, потому что верил: я сделаю это. Я убью мясника. Тогда мне не удалось выполнить завет моего друга. Но на этот раз все будет по-иному.
— А ты подумал о нас? — вцепилась в него Мари. Звук ее голоса отразился от белых стен. — Или тебя не интересует, что станет с нами?
— Я вернусь, обещаю, — ответил Дэвид, отводя ее руки и заглядывая ей в глаза. — Но прежде я должен вернуться туда, неужели не можешь понять?
— Зачем? Ради этих людей? Ради тех, кто бессовестно лгал нам?
— Нет, не ради них. А того, кто хотел жить… Хотел этого больше всего на свете!.. Ты не знала его. Он был одним из тех, кому довелось уцелеть. Он не стал спасать свою жизнь, обрекая меня на смерть. Я должен был остаться в живых и выполнить свой долг. Я должен был остаться в живых и вернуться к тебе — он и это знал. У него был выбор, и он предпочел умереть. Многим из нас приходится порой решать подобные задачи. — Борн повернулся к Мак-Эллистеру. — Есть здесь кто-нибудь, чтобы сфотографировать труп?
— Чей? — спросил советник.
— Мой.

Один из техников, обслуживающих засекреченный особняк, сфотографировал