Превосходство Борна

ко мне, чтобы ввести меня в курс дела. Я удивлен, что вам это и в голову не пришло… Впрочем, чему тут удивляться, если вы уверовали во всепобеждающую силу своих хитроумных манипуляций и во всемогущество данной вам сверху власти, которую якобы вы заслужили своим недюжинным интеллектом или чем-то вроде того. Все вы одинаковы! Вы носитесь со своими заумными прожектами, не замечая того, что есть более простой путь, куда эффективней, чем ваши задумки.
— Я жду объяснений, — проговорил холодно Хевиленд.
— Ну что ж, вы их получите, — продолжал Борн. — Я очень внимательно слушал ваши нудные оправдания. Вы старались втолковать нам, почему никто не может подойти к Шену вполне официально и сказать ему все, что известно о нем. И вы были безусловно правы, отрицая такой шаг. Он или рассмеется вам в лицо, или плюнет в ваши глаза, или посоветует толочь воду в ступе, — в общем, сами выбирайте из этого набора то, что вас больше устроит… Да-да, он поступит именно так. У Шена есть что пустить при случае в ход. Вы предъявляете ему «сенсационное» обвинение, а он в ответ выводит Пекин из соглашения по Гонконгу. И вы оказываетесь в проигрыше. Вы пытаетесь прыгнуть через его голову и, сколь бы ни желал я вам удачи, опять проигрываете. У вас нет никаких доказательств, кроме слов нескольких найденных впоследствии с перерезанным горлом членов гоминьдана, высказавшихся не в пользу партийных вождей Китайской Народной Республики. Он улыбается и, не произнося при этом ничего вслух, дает вам понять, что для вас было бы куда выгоднее сделать ставку на него. Но вы понимаете, что не можете пойти на это, поскольку риск слишком велик: если Шен возьмет вдруг слишком круто, провалится в тартарары весь Дальний Восток. Отвергнув и этот вариант, вы также были правы — в основном по причинам, изложенным нам Эдвардом, а не вами. Пекин, возможно, и станет смотреть сквозь пальцы на коррумпированность созданной им комиссии, считая это одной из временных уступок людской алчности, но распространения усиливающей свои позиции китайской мафией своего влияния на промышленность, рабочую силу или правительство ни за что не допустит. Как сказал Эдвард, кто не поймет этого, может лишиться работы…
— Я жду все же ответа на свой вопрос, мистер Уэбб, — прервал Дэвида дипломат.
— О’кей! Вы включили меня в игру, забыв при этом уроки «Тредстоун»: ловить убийц должен убийца.
— Вы не правы: чего-чего, а уж этого-то мы не забыли! — возразил дипломат, никак не ожидавший от Дэвида подобной реплики. — Именно на этом и строился наш план.
— Но вы не учли реалий, — заявил Борн. — Был куда лучший путь добраться до Шена и прикончить его. Я не был вам нужен. Не была нужна вам и моя жена. Но осознать это вы не могли: вашему блистательному уму необходимо было усложнить все как можно больше.
— И что же такое, если поконкретнее, не мог я осознать, мистер Уэбб?
— А то, что ловить заговорщика должен заговорщик. Естественно, организовывать это следует по неофициальной линии… Говорить об этом, конечно, поздновато, но это то, что я хотел бы сказать вам.
— Не уверен, что услышал от вас что-то существенное.
— Прибегните к полуправде, к полулжи — в духе вашей же стратегии. Курьером к Шену предпочтительно послать какого-нибудь старичка. Расплатиться с ним следует анонимно, — так, чтобы он и представления не имел, кто заказывал музыку. Указания же необходимо давать ему по телефону. В общем — полная конспирация. Старик передаст Шену, лично ему, устное послание, без всяких там записок. Сообщение, составленное достаточно правдоподобно, должно содержать что-то такое, что смогло бы потрясти его. Скажем, некто, проживающий в Гонконге, уведомляет китайского лидера, что может потерять миллионы, если план Шена провалится. Отправитель так сильно напуган, что не отважился назвать своего имени. Подобного рода послание свидетельствовало бы об утечке информации из возглавляемой Шеном организации или о наличии предателей в рядах заговорщиков: ведь он не афишировал свою тайную деятельность. У него возникают подозрения, что и понятно: в том, что и утечка информации, и предательство рано или поздно будут иметь место, вы и сами наверняка не сомневаетесь. Шену волей-неволей приходится принимать решительные меры: отступать ему некуда. Он вступает в контакт со своим гонконгским единоверцем, таким же заговорщиком, как и он. Каждый из них, заботясь о собственной безопасности, настаивает на встрече в нейтральном месте, пока наконец они не приходят к обоюдному согласию по этому вопросу. Западня, таким образом, готова. — Борн взглянул на Мак-Эллистера. — Даже начинающий десантник смог бы подсказать вам, как провести подобную операцию.
— Такую акцию можно было бы осуществить