Превосходство Борна

довольно быстро и на высоком профессиональном уровне, — произнес посол. — Однако есть одно «но»: где разыщем мы в Гонконге заговорщика?
Джейсон Борн разглядывал государственного советника чуть ли не с презрением:
— А вы создайте его! Обманите противника!

Хевиленд и Алекс Конклин, оставшись одни в белой комнате, сидели за столом напротив друг друга. Мак-Эллистер и Моррис Панов ушли в кабинет советника, чтобы по установленным там телефонным аппаратам ознакомиться с описанием убийцы-американца, подготовленным консульством, решившим порадовать своим опусом прессу. Панов согласился обогатить текст соответствующей терминологией из области психиатрии, но с подтекстом, устраивающим Вашингтон. Дэвид Уэбб выразил желание побыть до отъезда с женой. Их отвели в комнату наверху. Мало кому приходило в голову, что некогда тут была спальня. За обычной дверью скрывалось небольшое пустое помещение, расположенное на южной стороне старого викторианского особняка, которой не коснулся пожар. В распоряжении Уэбба согласно расчетам Мак-Эллистера, оставалось не более пятнадцати минут. До аэропорта Кай-Так Джейсон Борн и советник должны были добраться на машине, а уж оттуда они вылетят в Макао на санитарном вертолете: во-первых, так быстрее и, во-вторых, суда на подводных крыльях в девять вечера прекращают движение. Пройти через контрольно-пропускной пункт им не составит труда, поскольку они выступят в роли сопровождающих партию медикаментов, в которых так нуждается больница Чан By на руа Коэлхо-до-Амараль.
— А знаете, ничего из этого не выйдет, — выразил вдруг сомнение Хевиленд, глядя мимо Конклина.
— Из чего «из этого»? — спросил представитель Лэнгли, чьи размышления были прерваны замечанием дипломата. — Из того, что предложил Дэвид?
— Шен никогда не согласится на встречу с тем, кого не знает лично и кто к тому же не называет себя.
— Все зависит от того, как представить дело. В общем, ничего нового. Ошеломляющее известие вкупе с достоверными фактами не оставляют тому, для кого они предназначены, выбора. Так вот и сейчас. Пытаться выведать что-либо у курьера бесполезно: тот и сам ничего не знает. Поэтому Шен будет вынужден согласиться на встречу с заговорщиком из Гонконга. Судя по тому, как Уэбб все обрисовал, Шен окажется в безвыходном положении.
— Уэбб? — переспросил посол, приподнимая в недоумении брови.
— Ну Борн… Дельта… Какое это имеет значение? Главное — правильный выбор стратегии.
— Когда приходится вводить в игру мифический персонаж, возможность допустить в своих расчетах ошибку и совершить неверный шаг особенно возрастает.
— Скажите это Джейсону Борну!
— Не так все просто. Агент, которому «Тредстоун» поручила «нейтрализовать» Шакала, сам рвался в бой. Этот одержимый человек не боялся идти на крайний риск: так уж он был запрограммирован и к тому же столь долго пробыл в обстановке насилия, что она как бы стала для него естественной средой обитания. Он не хотел для себя иной доли. Поскольку никто нигде его не ждал.
— Все это — досужие рассуждения, — заявил решительно Конклин. — Я не думаю, чтобы вы лучше разбирались, чем Борн, в том, о чем он говорит. Вы даете ему практически невыполнимое задание, а он, несмотря на множество неблагоприятных факторов, возвращается с захваченным им в плен наемным убийцей и, кроме того, выходит на вас. Если он утверждает, что можно было бы сделать все по-иному, то так оно скорее всего и есть, и обратного вы не докажете.
— Позвольте заметить вам, что мы не зря попотели. — Хевиленд, подавшись вперед и упершись локтем о стол, пристально взглянул на сотрудника ЦРУ. — Мы потеряли наемного убийцу, но зато получили неутомимого, если не сказать — одержимого, агента. Борн идеально подходил нам с самого начала, но у нас и в мыслях не было, чтобы он сам выразил желание довести дело до конца. Он не намерен препоручать кому-то что бы то ни было. И, отправляясь снова туда, где только что побывал, отстаивает свое право самому завершить операцию. Так что в итоге мы оказались правы… То есть я… Мы вводим в действие войска и наблюдаем за их передвижением, чтобы, если понадобится, отвести их в любой момент назад, на заранее подготовленные рубежи, или, наоборот, бросить в атаку. Для нас не секрет, что когда обстановка осложняется сверх всякой меры, то развязка наступит тем быстрее, чем ближе окажутся противники друг к другу. Ненависть, подозрительность или просто взаимное чувство неприязни заставят их в конце концов прибегнуть к насилию, и у нас все — в ажуре. Может, мы и потеряем своих людей, но так ли уж это важно по сравнению с тем, что получим взамен? Неприятель разбит, разоблачен!
— Но вы при этом также рискуете быть