Превосходство Борна

свою мысль.
— Вы будете связываться по телефону только с подчиненными Шена — и столько раз, сколько потребуется. Я скажу вам, что говорить. Но после того, как вы окончательно утрясете вопрос о месте и времени встречи с китайским лидером, я сам позвоню Шен Чу Янгу.
— Вы же дилетант в таких делах!
— В той области, в которой действуете вы, — это действительно так. Но в своей области я профессионал.
— Почему вы не рассказали Хевиленду о своем столь грандиозном плане?
— Потому что он бы отверг его, а меня посадил под домашний арест: по его мнению, от меня всего можно ожидать. Он всегда будет думать так обо мне. А все потому, что я не умею притворяться. От меня не услышишь гладких ответов, звучащих искренне, но неграмотно. Что же касается данной операции, то тут лицедеи на коне: они все ясно видят, поскольку разыгрываемый нами спектакль органически вписывается в их глобальную театральщину. Не затрагивая чисто экономических вопросов, мы можем констатировать наличие заговора, имеющего целью подрыв позиций нынешнего, с подозрением относящегося ко всем и каждому руководства авторитарного режима. Но кто является организатором и вдохновителем тайного сговора, обреченного на провал? И кто они, эти предатели, которым Пекин безоговорочно доверяет? Злейшие враги Китая — сами же китайцы из гоминьдана на Тайване. И когда, следуя местному выражению, зловоние попрет изо всех дыр, — а рано или поздно так и произойдет, — лицедеи всех мастей предстанут перед публикой и завопят о предательстве и правомочности «внутреннего переворота», потому что ни на что другое они не способны. Последует всеобщее и полное отупение, массовое же отупение, как известно, приводит к массовому насилию на мировой арене.
Теперь настал черед Борна уставиться на аналитика. Ему вспомнились слова Мари, правда из другого контекста, но как нельзя лучше подходившие для данного случая.
— Это не ответ, — сказал он. — Это точка зрения, но не ответ. Почему решились вы вдруг на такой шаг? Хотелось бы надеяться, что не для самоутверждения: это было бы глупо и к тому же опасно.
— Попытаюсь объяснить, хотя сделать это не так-то просто, — произнес Мак-Эллистер, глядя хмуро вниз. — Вы и ваша жена имеете, как я полагаю, какое-то отношение к моему плану, но главное не в этом. — Советник, подняв глаза, продолжил спокойно: — Я решился разыграть собственную партию в основном потому, мистер Борн, что мне уже надоело быть Эдвардом Ньюингтоном Мак-Эллистером — аналитиком, возможно, блестящим, но находящимся вечно на втором плане. Я — это мозг в дальней комнате, который извлекают оттуда, когда обстановка чересчур осложняется, а потом, ознакомившись с его суждением, запихивают обратно. Пожалуй, вы не ошиблись бы, если бы сказали, что я тоже пытаюсь найти место под солнцем — выбраться из дальней комнаты, говоря иначе.
Джейсон, стоя у витрины, смотрел изучающе на советника.
— Две минуты назад вы сказали, что я могу и провалиться. Но у меня уже есть опыт в подобных делах, у вас же его нет. Интересно, подумали вы, чем чреват ваш провал?
— Я не думаю, что провалюсь.
— Вы не думаете! — проговорил мрачно Борн. — А можно спросить почему?
— Я все заранее рассчитал.
— Замечательно!
— Ничего замечательного, — возразил Мак-Эллистер. — Все проще простого. Главное, что необходимо для осуществления моего стратегического плана, — это встретиться с Шеном один на один. Мне это может удаться, а вам вот — нет: он ни за что не останется с вами наедине. Для ликвидации мне потребуется лишь несколько секунд… И еще оружие.
— Если бы я допустил это, то не знаю, что было бы страшнее: ваш успех или ваш провал. Позвольте мне напомнить вам, что вы советник Госдепартамента Соединенных Штатов. Вы можете представить себе, что произойдет, если вас вдруг схватят? Это будет для всех нас «гуд бай, милый Чарли!».
— Я обдумывал эту акцию с того дня, когда вновь вернулся в Гонконг.
— Вот так так!
— Не одну неделю вынашивал я этот план, видя в нем решение проблемы, причем главную роль в нем я отводил себе. Правительство в любом случае окажется незапятнанным. О том, что я действую по собственной инициативе, на свой страх и риск, и не ставя в известность о том свое руководство, говорится в письме, оставленном мною там, на пике Виктория. К нему приложены и две копии: одна — Хевиленду, а другая — китайскому консульству в Гонконге, которое должно получить ее по истечении семидесяти двух часов с того момента, когда я закончил свою писанину. Послу Хевиленду, я думаю, уже доставили мое заявление. Так что, как сами вы видите, обратного пути нет.
— Черт побери, как могло прийти вам в голову такое?!
— Я рассказал в своем письме, что,