Превосходство Борна

этот путь?
— Потому что я не могу компрометировать свое правительство, свою страну. Я думаю, Хевиленд согласился бы со мной. Слишком легко проследить, кто нанял киллеров, — так же, как и то, от кого они получили деньги. Да и из самих убийц кто-то, обозлившись на весь белый свет, расхваставшись или упившись до умопомрачения, разболтает о своем задании, и убийство будет приписано Вашингтону. Я не хочу участвовать ни в чем подобном. Вспомните попытки Кеннеди организовать, используя мафию, покушение на Кастро. Это же был просто бред… Боюсь, мистер Борн, теперь вы в одной связке со мной.
— Я не хочу ни с кем быть в одной связке! Я и сам могу добраться до Шена! А вы вот — нет!
— Наисложнейшие вещи можно свести к простым уравнениям, если не упускать из виду соответствующие факты.
— Что это значит?
— Только то, что я настаиваю, чтобы мы действовали по моему плану.
— Почему?
— Потому что ваша жена у Хевиленда.
— Она с Конклином! И с Мо Пановым! Он не осмелится…
— Вы не знаете его, — перебил Борна Мак-Эллистер. — Вы крепко его зацепили, но знать его вы не знаете. Он — тот же Шен Чу Янг. Ни перед чем не остановится. Если я прав, — а я уверен, что так оно и есть, — то миссис Уэбб, мистер Конклин и доктор Панов пробудут неопределенное время в особняке на пике Виктория в качестве гостей.
— В качестве гостей?
— В общем, они окажутся под домашним арестом, о котором я упоминал несколько минут назад.
— Сукин сын! — прошипел Джейсон. Мышцы на его лице задергались.
— Итак, как мы можем попасть в Пекин?
Борн ответил, закрыв глаза:
— Я знаю одного в гуандунском гарнизоне. Его зовут Су Янь. Мы разговариваем с ним на французском. Он должен был оставить здесь, в Макао, сообщение для нас. У стола в казино.
— Так что же мы стоим! — воскликнул Мак-Эллистер.

Зазвонил телефон. Обнаженная женщина, разбуженная внезапным трезвоном, села в тревоге в постели. Лежавший рядом с ней мужчина открыл глаза. Сна как не бывало. И, хотя он подумал сперва, что кто-то проник в квартиру в сей поздний, или, точнее, ранний час, по выражению его круглого, восточного типа лица нетрудно было заключить, что подобные неурочные звонки случались нередко. Взяв телефонную трубку со столика у кровати, он мягко спросил:
— Вэй?

— Макао, лай цзянхуа

, — ответил дежуривший на коммутаторе штаба гуандунского гарнизона.
— Подсоедините мне дешифратор и уберите все записывающие устройства.
— Сделано уже, полковник Су!
— Я сейчас проверю, — сказал Су Янь, садясь и доставая небольшой прямоугольный предмет с кружком на одном конце.
— В этом нет никакой необходимости, сэр.
— Вы тут ни при чем. — Су прижал кружок к микрофону и нажал на приборе кнопку. Если бы линию прослушивали, раздался бы пронзительный, переливчатый свист, продолжавшийся до тех пор, пока не убрали бы подслушивающее устройство или у слушавшего не лопнула бы барабанная перепонка. Но в данном случае было тихо, — в полной гармонии с лившимся через окно лунным светом. Полковник, успокоившись, произнес: — Говорите, Макао. Я слушаю вас!
— Bon soir, mon ami!

— поздоровались из Макао. Полковник, заслышав французскую речь, решил, что это наемный убийца. — Comment ça va?

— Vous?

— произнес в изумлении Су Янь и свесил короткие полные ноги с кровати. — Attendez!

— Прикрыв рукой микрофон, он повернулся к женщине и приказал ей на кантонском наречии: — Бери одежду и вали отсюда! Переоденешься в гостиной. Оставь дверь открытой, чтобы я мог видеть, когда ты уйдешь.
— Ты должен мне деньги! — прошептала сердито женщина. — За два раза и в двойном размере за то, что я сделала для тебя внизу!
— Разве тебе недостаточно того, что я не уволю твоего мужа? Убирайся же! Даю тебе тридцать секунд. Если не исчезнешь, вышвырну твоего мужа на улицу без гроша в кармане!
— Недаром тебя называют свиньей! — зашипела женщина, сгребая одежду. У двери она обернулась и свирепо взглянула на Су: — Свинья она и есть свинья!
— Вон! — Несколько секунд спустя Су, снова переходя на французский, произнес в телефонную трубку: — Что случилось? Полученные мною сообщения из Бэйдцзина просто невероятны! Так же, как, впрочем, и с аэродрома в Шенжене. Если им верить, он