Превосходство Борна

всего того, о чем я им рассказал. Другим это оказалось не под силу, а он вот сумел. — Борн оглянулся на Мак-Эллистера, стоявшего позади него. Советник кивнул, словно давая понять, что Джейсон весьма убедительно произнес слова, подсказанные аналитиком. — Ему достаточно было только посмотреть на меня, как он сразу же все понял. Что же касается взращенного французом малого, то он был убит. Его голова превратилась в кровавое месиво.
— Что вы затеяли?
— Возможно, предложить вам свои услуги, прямо скажем, бесценные для вас, за что я вправе рассчитывать на достойное вознаграждение. Здесь, со мной, — ваш друг. Он будет говорить с вами по-английски.
Борн протянул трубку советнику, и тот первым делом представился:
— Это Эдвард Мак-Эллистер, Шен.
— Эдвард?.. — Шен Чу Янг был так поражен, что даже не смог произнести до конца полного имени советника.
— Этот разговор не записывается и ведется без ведома и санкции моего руководства. Где я в данный момент нахожусь, никому не известно. Я решил связаться с тобой, исходя исключительно из своих собственных интересов… да и твоих, кстати.
— Ты… удивил меня, старина, — медленно произнес министр, постепенно приходя в себя.
— Ты узнаешь обо всем из утренних газет, и, несомненно, об этом уже передается по эфиру в сообщениях с Гавайев. В консульстве изъявили желание, чтобы я исчез на несколько дней: чем меньше вопросов, тем лучше… Ну а я знал к тому времени, кто смог бы стать моим попутчиком.
— Что же случилось? И как ты?..
— Внешнее сходство самозванца и того, чье имя он присвоил себе, было столь очевидно, что вопрос о чистой случайности и не вставал, — прервал Шена советник. — Я полагаю, д’Анжу, желая извлечь из легенды как можно больше пользы для себя, решил учесть физические характеристики Джейсона Борна, которого в свое время видели многие. По-моему, это было совершенно излишне, хотя и могло дать какой-то эффект. В возникшей на пике Виктория панике никто, кроме меня, не заметил при виде изуродованного практически до неузнаваемости лица поразительного сходства между убитым и подлинным Борном. И это неудивительно: помимо всего прочего, я был единственным среди присутствовавших, кто знал Джейсона Борна.
— Ты знал… его?
— Да. Ведь это я заставил его покинуть Азию. И возвратился-то он сюда только затем, чтобы отомстить мне за свое поражение. Руководствуясь извращенным чувством иронии, он решил отомстить мне за свое поражение, предварительно подбросив мне труп «твоего» убийцы на пике Виктория. К счастью для меня, его «я» не позволило ему правильно оценить возможности твоего человека. И, когда он устроил пальбу, наш общий теперь приятель, перехитрив противника, подвел его под огонь охранников.
— Эдвард, ты говоришь так быстро, что я не в состоянии переварить. Скажи-ка лучше, кто вернул подлинного Джейсона Борна?
— Очевидно, француз, лишившийся своего воспитанника и, соответственно, неплохого источника существования. Пылая жаждой мести, он знал, где разыскать того, кто смог бы ему помочь, — своего товарища, с которым служил когда-то вместе в отряде «Медуза», или, иначе говоря, подлинного Джейсона Борна.
— Опять эта «Медуза»! — прошептал Шен с ненавистью.
— Несмотря на дурную репутацию бойцов из этого воинского формирования, некоторым из них были присущи такие понятия, как верность или чувство благодарности. И такой человек, если бы вы вдруг спасли ему жизнь, никогда бы не забыл этого.
— Прости, Эдвард, но с чего это ты пришел к абсурдному заключению, будто меня связывает что-то с человеком, которого ты называешь убийцей?..
— Не надо, Шен! — остановил собеседника советник. — Слишком поздно уже отрицать это. К тому же наша беседа носит исключительно частный характер. Однако я все же отвечу на твой вопрос. На то, что ты связан с киллером, указывают сами совершенные им убийства, своеобразные во многих отношениях. Первыми вашими с ним жертвами пали вице-премьер Китая и с ним еще четверо, которых он прикончил в Тим-Ша-Цуи. Все они — твои враги. А потом еще одной такой же ночью в Кай-Таке была предпринята попытка уничтожить, взорвав бомбу, двух наиболее активных критиков твоей политики, входивших в состав пекинской делегации. Кроме того, ходили всякие слухи, — их всегда полно в сокрытом от постороннего взора мире, живущем по собственным законам. Из уст в уста передавались шепотом известия о таинственных переговорах между какими-то людьми в Макао и Гуандуне, о загадочном поведении влиятельнейших особ в Бэйдцзине и особенно одной персоны, обладающей неимоверной властью. И, наконец, имелось еще досье… Разрозненные факты, сложившись в одно целое, высветили в конце концов тебя.