Превосходство Борна

мужской голос.
— Это Сэмюэл Тисдэйл?
— Да, верно. А вы кто?
— Я рад, что ответили именно вы, а не ваша жена.
— Обычно к телефону подходит она, — произнес недоумевающе Тисдэйл. — Но сейчас эта роскошь мне недоступна: она плавает где-то в Карибском море с кем-то, кого я не знаю. А теперь, когда я поведал вам историю моей жизни, объясните же, черт побери, кто вы такой?
— Джейсон Борн. Вспоминаете?
— Уэбб?
— Это имя я помню, но смутно, — сказал Дэвид.
— Почему вы мне звоните?
— В свое время вы были доброжелательны ко мне. Тогда, в Вирджинии, когда просили меня называть вас Сэмом.
— Да-да, Дэвид, все верно. Я просил вас называть меня Сэмом: именно так ко мне обращаются мои друзья… — Будучи сбит с толку и даже встревожен, Тисдэйл с трудом подыскивал слова. — Но это было почти год назад, Дэйви, а вы знаете наши правила. Согласно им, вы можете поддерживать связь лишь с приставленным к вам человеком, работающим официально или негласно на Госдепартамент. Ведь только он один находится в курсе всех ваших дел.
— А вы, Сэм, не в курсе их?
— Конечно же нет! Я припоминаю директиву — ее спустили нам через пару недель после того, как вы оставили Вирджинию… Так вот, в ней говорилось, что следователи, занимавшиеся «вышеназванным субъектом» и так далее, должны немедленно сдать в архив все, что имелось у них на руках, поскольку этот «вышеназванный субъект» полностью рассекречен и поддерживает отныне постоянный контакт с сотрудниками спецслужб непосредственно по месту его проживания и со служащим Госдепартамента, коему поручено заниматься им и впредь.
— Сотрудники, — если только это о них шла речь, — были сегодня отозваны назад, а приставленный ко мне служащий Госдепартамента внезапно исчез.
— Ну что вы! — тихо возразил Тисдэйл, в голосе его звучало недоверие. — Это невероятно! Быть такого не может!
— Но это же произошло! — заорал Уэбб. — И, кроме того, с моей женой — беда!
— При чем тут ваша жена? О чем это вы?
— Ее похитили, ублюдок!.. Слышишь, вы все ублюдки! Это из-за вас случилось такое! — Обхватив одной рукой запястье другой, Уэбб сжал его изо всех сил, чтобы остановить охватившую все тело дрожь. — Мне нужны ответы на мои вопросы, Сэм. Я хочу знать, кто повинен в этом! Кто предал меня? Я подозреваю — кто, но мне необходимы доказательства, чтобы прижать его и, если потребуется, всех вас вывести на чистую воду!..
— Эй, потише-ка там! — прервал его сердито Тисдэйл. — Если ты думаешь запугать меня, то это пустая трата времени, черт тебя побери!.. Я не из тех, с кем проходят подобные номера. Так что давай отваливай! Иди пой своему психиатру, а не мне! Я не обязан разговаривать с тобой. Все, что мне следует сделать, — это доложить о твоем звонке. И как только я избавлюсь от тебя, так сразу же свяжусь со своим руководством. И сообщу непременно, какую ты нес околесицу. Послушай-ка моего совета: позаботься о своей головушке.
— «Медуза»! — крикнул Уэбб. — Никто даже упоминать не желает об отряде под этим кодовым названием, ведь верно? Даже теперь, хотя с тех пор прошло немало времени, материалы о «Медузе» хранятся в самом дальнем сейфе, не так ли?
На этот раз щелчка на линии не прозвучало. Тисдэйл не стал прерывать связь. Вместо этого он заговорил. Голос его был ровным, не выражающим никаких эмоций.
— Слухи все это, — заявил он. — Смахивает на недоработанную идею Гувера. В общем, полуфабрикат, пустые байки, которые могут еще сгодиться после пары-другой рюмашек, и только.
— Но я-то, Сэм, не из мира слухов. Я — вполне реальное лицо: живу, дышу, хожу в туалет и потею, — вот как сейчас. Так что «Медуза» вовсе не вымысел.
— Это твои проблемы, Дэйви.
— Я был там! Я — из «Медузы»! Дрался, как зверь! Поговаривали, что я был лучшим в отряде, или, если подходить к этому с других позиций, — самым страшным и мерзким из всех. Потому и выбрали меня на роль Джейсона Борна.
— Я не мог этого знать: мы же обсуждали другие вопросы. Разве мы когда-нибудь разговаривали с тобой на эту тему?
— Перестань употреблять это проклятое имя. Я не Дэйви.
— В Вирджинии мы были Сэм и Дэйви, неужто забыл?
— Теперь это не имеет значения! Мы все тогда участвовали в одной игре, и нашим судьей был Моррис Панов. Но однажды ты решил погрубить, и на этом все кончилось.
— Я извиняюсь, — произнес Тисдэйл мягко. — У всех бывают полосы невезения, когда трудно не сорваться. Я же рассказал тебе о своей жене.
— Твоя жена меня не интересует! Меня интересует моя! И я расколюсь и все расскажу о «Медузе», если не получу ответы на свои вопросы и хоть какую-то помощь!
— Уверен, тебе не откажут в помощи, если ты позвонишь тому сотруднику из Госдепартамента,