Превосходство Борна

Уэббом овладел ужас. Издав вопль, он взлетел вверх по лестнице и, ворвавшись в спальню, бросился к отпечатанной на машинке записке, лежавшей на постели. Не без трепета он поднял ее и подошел к туалетному столику жены. Там он включил лампу и занялся изучением текста.
Если бы сердце его было способно взорваться, оно бы разлетелось на мелкие кусочки. Но этого не случилось, и Джейсон Борн поневоле был вынужден продолжать тщательное исследование записки.
Не требовалось особых усилий, чтобы заметить неровное, с легким наклоном, расположение букв «R» и «d» и нечеткую пропечатку верха строки.
Ублюдки!
Они напечатали записку на его собственной пишущей машинке!
Только так, по их понятиям, и должна вестись вербовка.

Он сидел на прибрежной скале. Ему многое предстояло обдумать. Прежде всего необходимо было определить, с чем он столкнулся сейчас, чего ждут от него и кто именно манипулирует им. Он понимал, что ни в коем случае не должен поддаваться панике или чему-то такому, что хотя бы отдаленно напоминало ее: человек, потерявший от страха рассудок, становится беззащитным, и его легко устранить. Но нельзя и идти напролом, если он не желает верной гибели ни Мари, ни себе. В общем, ситуация до крайности сложная.
С такой Дэвиду Уэббу не справиться. А это значит, что на сцене вместо него появится Джейсон Борн.
Боже, это же безумие! Мо Панов снова посоветовал тому, кто был для него лишь Уэббом и никем иным, прогуляться по берегу моря, а этот Уэбб — тот, которого знал Моррис, — перевоплотился сейчас в Джейсона Борна, чтобы взглянуть его глазами на суть происходящего и принять решение, типичное для этого субъекта. Говоря иначе, Уэбб должен был подавить в себе одну сторону своей натуры, а другой предоставить свободу проявлять Себя в полной мере.
Как ни странно, в этом не было ничего невозможного или чего-то такого, что могло бы травмировать душу Уэбба. А все потому, что у него отняли Мари. Его любовь, его единственную любовь… Даже подумать страшно о том, что произошло!
Джейсон Борн говорил Уэббу: «Она сокровище, которого лишили тебя! Верни же ее назад!»
«Нет, она не сокровище, — возражал тот, — она моя жизнь!»
Джейсон Борн: «Тогда отбрось все условности! Разыщи ее и приведи назад, в свой дом!»
Дэвид Уэбб: «Я не знаю, как это сделать. Помоги мне!»
Джейсон Борн: «Следуй по моим стопам. Воспользуйся всем тем, чему научился ты у меня. Ты отлично владеешь оружием, с которым не расставался в течение нескольких лет. Ты был лучшим в отряде „Медуза“, почему и организовали слежку за тобой. Ты не только обучал других искуснейшим приемам ведения боя, но и сам применял их при случае. Что и позволило тебе выжить».
Слежка.
Слово простое. А выражает оно невероятно сложную систему наблюдения…
Уэбб спустился со скалы, добрался по малохоженой тропинке до улицы и направился к своему дому, угнетающе пустому теперь. По дороге в его памяти промелькнуло одно имя и исчезло, чтобы тут же возвратиться назад. Лицо человека, носившего это имя, постепенно обрело зримые очертания, что не доставило особой радости Дэвиду, испытывавшему по отношению к этому типу чувство глубокой неприязни.
Этот субъект, Александр Конклин, дважды пытался убить Уэбба и каждый раз был близок к успеху. Однако, как следовало из рассказов Дэвида, из его многочисленных откровений во время бесед с Мо Пановым, с которым он делился даже тем, что помнил крайне смутно, Алекс Конклин, находившийся тогда в Камбодже, был близким другом сотрудника международного отдела Уэбба, его жены Тхай и их детей. Когда же с небес обрушилась смерть, окрасившая реку кровью, и Дэвид, охваченный яростью, бросился в Сайгон, то это он, его приятель из Центрального разведывательного управления Алекс Конклин, отыскал ему местечко в одном полулегальном формировании — отряде под названием «Медуза».
«Если ты выдержишь испытание джунглями, то станешь для них человеком нужным. И помни: ни на мгновение не спускай с них глаз, наблюдай за ними, за каждым сукиным сыном!»
Уэбб вспомнил сейчас эти слова и, главное, — то, что произнес их Александр Конклин.
С честью пройдя в джунглях через жестокие испытания, Уэбб получил кличку Дельта — по названию одной из букв греческого алфавита: никакого другого имени ему не положено было иметь. Затем, после окончания войны, Дельта стал Каином. Это был вызов, брошенный террористу Карлосу, задавшемуся целью уничтожить Каина. Убийца по имени Каин, выведенный на сцену организацией «Тредстоун»,