Превосходство Борна

должников, которые по-прежнему платят тебе долги. Так обратись к ним, Я бы встретился с ними.
— Мне очень жаль. Ты можешь спустить курок, как только пожелаешь, но если передумаешь, то знай, я не подставлюсь под удар добровольно и не стану перекрывать трубы, по которым ко мне стекается добро, к тому же на вполне законных основаниях. Если уж мне выпала удача попастись на тучных лугах, так почему бы не обрасти жирком? У меня многое отобрали, и я хотел бы вернуть назад хоть малую толику. — Разведчик поднялся с дивана и неуклюже заковылял к медному бару. Его хромота стала заметнее, чем прежде. Левую ногу он волочил с тем же примерно усилием, что и вставленную в протез культю.
— У тебя что, хуже с ногами? — спросил Дэвид осторожно.
— Какие ни есть, мне с ними жить.
— Ты подохнешь, — сказал Уэбб, поднимая пистолет. — Потому что я жить не могу без жены, а ты не оставляешь мне даже на грош надежды. Знаешь, чем это для тебя кончится, Алекс? После всех тех несчастий, которые обрушились на нас с твоей помощью, после всей этой лжи, ловушек, понадобившихся тебе, чтобы прижать нас к ногтю…
— Тебя, но не вас! — перебил его Конклин, наполняя стакан и не спуская взгляда с пистолета.
— Убей одного из нас — и ты убьешь обоих! Но тебе этого не понять.
— Для меня понимать подобные вещи было бы слишком большой роскошью!
— Ты не познал ничего подобного исключительно из-за всегдашней паршивой жалости к самому себе! Тебе просто нравится валяться в дерьме и искать решения всех вопросов в попойках! «Эти дьявольские антигосударственные заговоры — не про нас, пусть ими занимается Шеф, или Монах, или Серый лис — Энглетоны восьмидесятых» — вот она, твоя философия! Тебе нравится впадать в патетику. Ты отдал свою жизнь, свой мозг…
— Господи, да пропади ты пропадом! Стреляй лучше! Нажми на этот чертов курок и отвяжись от меня! — Конклин опрокинул в горло весь стакан, и тут же его охватил продолжительный, с позывами на рвоту приступ раскатистого кашля. Справившись со спазмом, он посмотрел на Дэвида влажными глазами, в которых проступили красные прожилки: — Ты думаешь, я бы не постарался тебе помочь, если б смог, сукин ты сын? Думаешь, мне самому нравится эта жизнь? Ты вот другой, из прочного материала. Тебя не собьешь с пути, Дэвид. Понимаешь меня? — Стакан, который разведчик держал двумя пальцами, внезапно выскользнул из его руки и, упав на паркетный пол, разбился на множество осколков, брызнувших в разные стороны. Когда, после короткой паузы, Конклин снова заговорил, в голосе его звучала скорбь, а губы кривила печальная усмешка. — Я не перенесу еще одного провала, старик! А то, что случилось с вами, — это мой провал, поверь мне. Я убил вас обоих и, думаю, не смогу этого пережить.
Уэбб опустил пистолет.
— Выброси все из головы, забудь. Однако шанс свой я использую: у меня ограниченный выбор, и я выбираю тебя. Честно говоря, у меня больше и нет никого, к кому бы я мог сейчас обратиться за помощью. Мне пришли на ум кое-какие идеи, есть даже план, но его нужно еще подработать, и как можно быстрее.
— Да? — Конклин направился за новой порцией спиртного.
— Может, приготовишь кофе, Апекс?

Черный кофе немного отрезвил Конклина. Дэвид к тому времени уже пришел к заключению, что может смело положиться на него. Бывший Джейсон Борн ценил таланты в прошлом смертельного врага своего и не скрывал этого. Они проговорили до четырех утра, определяя окончательные контуры их стратегического плана, основанного на реальных фактах и учитывающего различные варианты будущего развития событий. По мере того, как алкоголь испарялся, Конклин все более активно включался в работу. Он придавал четкую форму расплывчатым рассуждениям Дэвида и изыскивал нужные слова для выражения тех высказанных Уэббом предположений, которые считал вполне обоснованными.
— Мы представляем себе в общих чертах сложившуюся на данный час ситуацию, усложненную похищением Мари, и нам известно также, что у них что-то разладилось, лопнула какая-то нить, — промолвил Алекс. — А теперь мы должны, как верно заметил ты, обрушить на них, не теряя времени, мощный удар, от которого им никогда не оправиться.
— Будем откровенны до конца, — перебил его нетерпеливо Уэбб. — Я вломился сюда, угрожая тебя убить. Подобный настрой был вызван той мерзостью, с которой я столкнулся в последние Дни, начиная от сценария Мак-Эллистера и угрозы Бэбкока отправить за мной группу захвата и кончая этим холодным, с британским акцентом голосом, который приказал мне по телефону раз и навсегда позабыть о «Медузе», если не хочу, чтобы меня как невменяемого навсегда засадили