Превосходство Борна

— Ты что, сукин сын, решил, что здесь митинг?! Может, тебе еще и мегафон дать?! — заревел старый вояка.
— Мегафон мне не нужен, капрал, я хочу лишь знать правду. Разве не для того-то и существуете вы вместе со всей вашей службой, чтобы отвечать на возникающие у граждан вопросы?
— Полегче, Конклин! Когда ты приходил ко мне в последний раз, чтобы проверить состояние аварийного выхода и коммутатора, я не сидел сложа руки и выяснил кое-что относительно тебя. Так вот, от твоей некогда безупречной репутации мало что осталось сегодня: ни для кого не секрет, что ты пьешь напропалую. Я говорю это, чтобы ты не очень-то тут задавался. И предупреждаю: в твоем распоряжении не более минуты! Говори, что тебе надо, и проваливай, если не хочешь, чтобы я вышвырнул тебя вон, — ну а уж как, через окно или шахту лифта, — это на твое усмотрение.
Алекс заранее предвидел возможность того, что о его пьянстве будет доложено наверх, а посему брошенные ему в лицо обвинения не произвели на него никакого впечатления. Глядя на шефа службы безопасности, он заговорил спокойно, явно демонстрируя свое миролюбие:
— Генерал, я хотел бы сказать вам кое-что в ответ на ваши упреки, причем строго конфиденциально. Если же вдруг о нашем разговоре станет известно кому-то еще, для меня не будет секретом, кто из нас проболтался, и я введу в курс дела всю вашу службу. — Конклин сделал небольшую паузу и затем, не сводя пронизывающего взгляда с собеседника, продолжил: — По причинам, которых мы не можем сейчас касаться, содержание характеристик в наших досье нередко зависит от тех целей, которые преследуем мы при их составлении. Уверен, вы поняли, о чем это я.
Сановник Госдепартамента заставил себя посмотреть Алексу в глаза с видом человека, готового признать его правоту.
— О Господи! — произнес он доверительно. — Как часто мы предавали позору людей, которых сами же посылали в Берлин!
— Есть у нас такой грех! — согласился Конклин. — Но оставим это.
— Хорошо, хорошо! Я не в курсе всех ваших дел, но одно могу сказать: слава о вас ходит дурная. Один из ваших коллег посоветовал мне даже подальше держаться от вас, чтобы на меня не шибало перегаром.
— Знать не хочу, кто это такой: ведь при встрече с ним я могу и не удержаться и расхохочусь ему прямо в лицо. Дело в том, что я не пью. — У Алекса возникло ребяческое желание скрестить незаметно пальцы на ногах или большие пальцы рук, но он забыл, каким образом это делается. Продолжая разговор, он добавил резко и решительно: — Давайте вернемся к Дэвиду Уэббу.
— Так что же вас не устраивает?
— Да собственная моя жизнь проклятущая, солдат! Что-то вокруг происходит из ряда вон выходящее, а я так и не знаю, что именно! Этот сукин сын вломился прошлой ночью ко мне в квартиру и грозил убить меня. Он швырял мне в лицо бредовые обвинения, упоминая людей, которые у вас на довольствии: Гарри Бэбкока, Сэмюэля Тисдэйла и Уильяма Лэйнера. Мы проверили, все они из вашей секретной бригады, каждый — при деле. Интересно, чем они занимаются, черт бы их побрал? Один из них сообщил, будто вы пустили по следу Дэвида Уэбба группу захвата, — это что, тоже входит в правила, по которым вы играете? А другой сказал ему, что его снова упрячут в сумасшедший дом, а он ведь и так уже отсидел в двух психушках, да еще в нашей ведомственной клинике в Вирджинии, куда мы сами упекли его. Вышел он из этой больницы совершенно здоровым. Замечу, в башке его — множество всяких секретов, и нам не хотелось бы, чтобы о них узнал кто-то еще. Но парень сейчас в таком состоянии, что готов все разнести в пух и прах. И все это — из-за ваших дурацких затей. В сложившейся ситуации не столь уж важно, сами ли вы придумали их, просто ли поддержали, или проглядели по-глупому, что творится у вас под носом. Важно другое: он утверждает, будто располагает доказательствами того, что вы снова ворвались в его личную жизнь, перевернули ее вверх дном, загнали его в угол, отняли у него то, чем он дорожил больше жизни.
— Что за доказательства имел он в виду? — воскликнул изумленно генерал.
— Видите ли, речь идет о его жене, — промолвил Конклин ставшим вдруг бесцветным голосом.
— Ну и что же с нею приключилось?
— Ее выкрали из дома два человека, напоили каким-то зельем, затолкали в чей-то частный самолет и переправили на Западное побережье.
— Вы предполагаете, что ее похитили?
— Вы догадливы… А теперь сообщу вам нечто, что уж явно придется вам не по вкусу. Так вот, она подслушала разговор тех двоих с пилотом и поняла, что грязное дельце состряпали в Госдепартаменте, поскольку упоминалось неоднократно имя Мак-Эллистера, — впрочем, в какой связи, она не разобралась. К вашему сведению, пресловутый мистер Мак-Эллистер — из отдела Дальнего Востока,