Превосходство Борна

старая, то ли совсем новая китайская пословица — не помню точно.
— Думаю, это пословица новая, мистер Крюэ. Слишком уж энергично выражается заложенная в ней мысль, что противоречит принципу пассивного созерцания, являющемуся душой конфуцианства, как вы конечно же сами прекрасно знаете.
— Так что же, по-вашему, от подобных пословиц мало проку?
— Вы слишком быстро мыслите для меня, сэр! — Лян поклонился. — Если вам что-либо понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне в любое время суток.
— Думаю, вряд ли будет в этом необходимость, но благодарю вас. Честно говоря, полет был долгим и утомительным, поэтому я хотел бы попросить отключить на коммутаторе мой телефон до обеда.
— Да? — Лян явно растерялся. Чувствовалось, что он чего-то боится. — А вдруг кому-то понадобится срочно связаться с вами?
— Это исключено. А так как в люксе шестьсот девяносто меня не будет, из отеля могут просто ответить, что я еще не появлялся у вас. В общем, небольшая, но весьма правдоподобная ложь, согласны? Я ужасно устал. Благодарю вас, мистер Лян.
— Это я должен благодарить вас, мистер Крюэ! — Помощник управляющего опять поклонился, пытаясь поймать взгляд Уэбба. Но это ему не удалось, и он, нервно дернув головой, резко повернулся и направился в свой кабинет.
«Совершай то, чего никто не ожидает! Заставай врасплох врага, сбивай его с толку, выводи его из равновесия!»… Кто сказал это? Джейсон Борн? Или Александр Конклин?
— У вас чудесный номер, сэр! — объявил клерк, довольный тем, что успешно справился с порученным ему делом. — Он не может не понравиться вам!
— Мистер Лян очень гостеприимен, — ответил Дэвид. — Мне хотелось бы выразить искреннюю признательность и вам — за вашу помощь. — Уэбб вытащил кожаное портмоне, вынул не торопясь двадцатидолларовую купюру и протянул руку для рукопожатия. Банкнота исчезла. — Когда мистер Лян заканчивает сегодня работу?
Смущенный и вместе с тем вне себя от радости, молодой человек взглянул направо, потом налево и так, продолжая озираться по сторонам, заговорил отрывочными фразами:
— О!.. Вы очень добры, сэр!.. Это не обязательно, сэр!.. Но я благодарю вас, сэр!.. Мистер Лян уходит домой каждый день в пять часов… Я тоже ухожу в это время… Конечно, если этого потребует начальство, я задерживаюсь иногда, так как стараюсь делать для нашего отеля все, что в моих силах.
— Не сомневаюсь в этом, — откликнулся Уэбб. — Уверен, что все, за что ни возьметесь, вы делаете хорошо. А теперь мой ключ, пожалуйста. Из-за сбоев в расписании полетов багаж прибудет чуть позже.
— Ясно, сэр!
Сидя в кресле у окна с тонированными стеклами, Дэвид глядел через гавань на остров Гонконг. В памяти всплывали различные названия, тут же ассоциировавшиеся в его сознании с такими конкретными, визуально воспринимаемыми образами, как заливы Козуэй, Ванхай и Рипалс, Абердин, Мандарин и, наконец, исключительно четко вырисовывавшийся вдали пик Виктория, с которого открывался чудесный вид на всю территорию, занимаемую колонией. Потом он мысленно окинул взором толпы людей, запрудивших лабиринты разноцветных, нередко грязных улиц, холлы и лоджии в дорогих отелях, залитых мягким светом золоченых, филигранной работы люстр, где облаченные в элегантные костюмы последние отпрыски уходящей отсюда империи соседствовали без особой охоты с набиравшими силу китайскими предпринимателями: британской короне и новым деньгам приходилось как-то уживаться друг с другом…
По какой-то причине внимание Уэбба переключилось внезапно на перенаселенные, находящиеся в крайне запущенном состоянии улочки. Возникавшие в его воображении человеческие фигурки сновали взад-вперед по узким переулкам, проездам и тупикам, то и дело налетая на клетки и корзины, в которых хрипло кричали крохотные пичуги и извивались змеи самых различных размеров, — то был живой товар коробейников, стоявших на низших ступенях торговой иерархии этой страны. Мужчины и женщины всех возрастов, от детей до глубоких стариков, были одеты в лохмотья. Вверх, заполняя пространство между обветшалыми зданиями и приглушая свет в проемах между мрачными каменными стенами, почерневшими от времени и небрежного обращения, медленно поднимались тяжелые клубы дыма…
Он словно видел все это своими глазами, и то, что он видел, имело для него какое-то значение, но какое именно, он не понимал. Что-то, содержащее некую суть, неизменно ускользало от него. Отсутствие каких бы то ни было опорных точек буквально сводило его с ума.
Мари не было там, куда он заглядывал мысленным взором. Но он должен найти ее!
Охваченный безысходным чувством отчаяния, Уэбб вскочил с кресла. Ему хотелось удариться