Превосходство Борна

часа? — поинтересовался Уэбб, извлекая четвертую, того же достоинства, купюру.
— Назову хоть десять часов, если вам будет угодно, сэр! Коли вы прикажете, я пробуду там ровно столько: я привык обходиться без сна.
— Одного часа вполне достаточно. — Дэвид размахивал четырьмястами долларами перед испуганными глазами шофера. — И помни: если ты надуешь меня, я об этом узнаю.
— Я сделаю все, как надо, сэр! — вскричал Пак-Фей, держа одну руку на руле, а другой хватая деньги. — Я возьму с собой жену, детей, ее родителей и своих тоже: чудовище, которое я вожу, вмещает двенадцать человек! Спасибо, сэр! Спасибо вам!
— Высади меня за десять кварталов от Солсбери-роуд и уезжай отсюда: я не хочу, чтобы эту машину видели в Коулуне.
— Ее, сэр, никто и не сможет увидеть: мы же ведь будем в Ло-Ву и Лок-Ма-Чу!
— Что касается только что совершенной нами поездки, то можешь говорить, что хочешь. Меня здесь все равно не будет, я сегодня уезжаю. Ты уже никогда не увидишь меня.
— Ясно, сэр.
— Итак, мы договорились с тобой обо всем, Пак-Фей, — подытожил Джейсон Борн, снова возвращаясь мыслями к стратегии, которая с каждым предпринимаемым им действием вырисовывалась все яснее. Все, что он делал, приближало его к Мари. Пока все шло как надо. А то, что он не тот, кем был на самом деле, в какой-то степени развязывало ему руки.
«Разыгрывай роль, которую тебе предложили… Будь везде одновременно, заставь их попотеть».

В две минуты шестого Лян, явно встревоженный, вышел торопливо из стеклянных дверей отеля «Риджент», оглядел беспокойно прибывавших и отбывавших клиентов и, повернув налево, зашагал к спуску, ведущему на улицу. Дэвид наблюдал за ним сквозь струи фонтанов на противоположной стороне двора. Используя эти сооружения как прикрытие, Уэбб пробрался между машинами до спуска и последовал за Ляном в сторону Солсбери-роуд.
На полпути к этой улице помощник управляющего внезапно остановился и посмотрел налево. У него был вид человека, который спешил куда-то, а потом вдруг вспомнил что-то или переменил решение. Должно быть, передумал, решил Дэвид, наблюдая, как Лян пересек быстрым шагом подъездную дорожку у запруженной народом площади перед торговым центром «Новый мир». Уэбб понимал, что потеряет Ляна в толпе, если промедлит. Подняв предупреждающе руки и не обращая внимания на яростный рев автомобильных гудков и разгневанные вопли водителей, он кинулся наискосок к спуску. Когда же, весь в поту, добрался до тротуара, то обнаружил, к своему огорчению, что Лян исчез. Куда же он делся? Перед ним мельтешило великое множество восточных лиц, похожих одно на другое и все же различных. Но где же он?
Дэвид рванул вперед, бормоча извинения, когда толкал или пугал кого-то. И вот наконец он увидел его! В том, что это Лян, Уэбб был уверен, хотя и не так чтобы уж очень. Фигура в темном костюме, которую он принял за Ляна, прошла под аркой в сторону набережной, представлявшей собою длинную бетонную площадку у самой гавани, довольно популярную среди жителей этого района: с нее ловили рыбу, прогуливались по ней, а рано поутру там же делали упражнения «тай ши». Дэвид видел только спину этого человека. Если это и впрямь был Лян, то что стоило ему еще раньше свернуть куда-нибудь в сторону и затеряться в толпе? Так говорил Уэббу инстинкт. Но не его инстинкт, а Джейсона Борна, чьими глазами смотрел он сейчас на все.
Уэбб бросился к арке. В небе над Гонконгом сияло солнце, в гавани сновали суда и суденышки, занятые своими повседневными делами.
Пройдя арку, Дэвид замедлил шаг. Ему было ясно: набережная никуда не вела, и единственный путь отсюда на Солсбери-роуд неизбежно приводил к арке. И у него, естественно, возникал вопрос: почему Лян, — если это был Лян, — забрел в этот своего рода тупик? Что заставило его поступить так? Назначенная кому-то встреча? Стремление уединиться, отдохнуть? В любом случае вывод был однозначен: китаец не подозревал, что за ним могут следить. По-видимому, решил Дэвид, его потенциальная жертва просто мечется в панике и если помощник управляющего и столкнется с чем-то неожиданным для себя, то, скорее всего, засуетится еще сильнее.
Глаза Джейсона Борна не ошиблись: это действительно был Лян. Уэбб, наблюдая за ним, недоумевал: из бесчисленного множества общественных телефонов в Коулуне, многие из которых были установлены в пассаже, где вечно толкались люди, и в затененных уголках, предназначенных для отдыха, Лян выбрал телефон, стоявший на самом виду, прямо на набережной. В этом Дэвид не видел смысла: даже если бы это был абсолютный дилетант, то и в этом случае у него должен был бы сработать инстинкт самосохранения. Известно ведь: когда человек в панике, он старается где-то